Jack O'Lantern

15. Тласольтеотль

-Новая жертва " Бостонского потрошителя" обнаружена вчера ночью в парке. Смотритель, обнаруживший тело и набравший в службу спасения, утверждает, что не видел никого подозрительного. Ворота парка...- вещает с экрана телевизора немолодая яркая брюнетка с ослепительно белыми винирами и пресным, откровенно скучающим выражением на обколотом ботоксом лице. Ее вид словно бы говорит " Эй, видели бы вы меня каких-то несколько лет тому назад- да я была первостатейной красоткой, мать вашу! А теперь вынуждена просиживать обвисший зад на третьесортном каналишке в рубрике гребаных криминальных сводок ".

-Боже, Сэт, переключи. - морщится Бетти, намазывая варенье поверх маслянистой поверхности кусочка подрумяненного тоста.

Я шелкаю пультом, останавливаясь на детском мультфильме о глупой собаке, что вечно попадает в неприятности. Отпиваю кофе, сегодня получившийся чертовски невкусным. Но, чтобы не обидеть жену, всегда старающуюся мне угодить, я выпиваю его до конца в пару глотков, салютуя ей пустой чашкой. Бетти мило краснеет - ей приятно, когда я с аппетитом ем и пью все, что она готовит.

-Сойдет?- кивая на телевизор, щурюсь с усмешкой на жену. Бетти хмыкает:

-Все лучше чем этот ужас. И что за ублюдок может творить подобное?!- в сердцах бросает она, взмахивая рукой с зажатой в ней ложкой. Брызги варенья попадают мне на рубашку. Я недовольно кривлюсь, а Бетти вскакивает.

-Прости. Нужно снять, чтобы я застирала. Сейчас поглажу другую.

Пока она точно наседка кудахчет вокруг меня, я с отвращением гляжу, как расползается кроваво-красное пятно по белоснежной поверхности рубашки, и, нервными размашистыми движениями, срываю её с себя, бросая в жену. Чёрт, обострение ОКР так некстати! Где таблетки?! Кажется, в последний раз я видел их в гостевой ванной.

Морщаясь от еле заметных глазу обычного здорового человека пылинок на поверхности шкафа, двумя пальцами поддеваю и открываю дверцу. Глянцевым желтоватым боком на меня глядит со второй полки заветный пузырек. Руки трясутся, когда я снимаю белую крышку, засыпая сразу в рот несколько белых капсул. Стараясь не думать о миллиардах живых организмов в воде из под крана, набираю ее в пригоршню, запивая таблетки.

Выхожу из ванной, Бетти уже поджидает в коридоре. В ее руках- новая свежеотглаженная рубашка, а в глазах- сочувствие, которое она тщетно пытается скрыть под напускной веселостью. Моя милая, добрая Бетти. Девушка семьи мормонов, что даже целоваться не умела, когда мы с ней познакомились. И до самой свадьбы ни в какую не соглашалась на секс. " Я отдам свою девственность только мужу"- потупив глаза, сказала она твердым, но чуть заметно дрожащим голосом, когда я в очередной раз попытался её приобнять на заднем сидении автомобиля.

****

На работе передо мной мелькает череда женских лиц и влагалищ. Старые, коричневатые и сморщенные точно тонкие пласты завершившейся ветчины; нежные розовые бутончики, прячущие свои лепестки точно также, как прячут в смущении взгляд их владелицы, молоденькие девушки; широкие вагины взрослых, не раз рожавших, женщин. Но главное- грязь. Болезни, которые они скрывают от партнёров, умоляя меня дать чудесную таблетку, что разом вылечит сифилис, гонорею и СПИД. Если вы думаете, что лишь шлюхи передают ЗПП точно эстафетные палочки- о, как же вы ошибаетесь! Милые, нарядные домохозяйки с идеальной прической и мягким кашемировым свитером, что принесут вам на новоселье ароматнейший сливовый пирог - как хорошо, что вы не увидите, какая грязь внутри этой условной Одри или Молли. Вот они- поистине сборище грязи! Мерзости, что лезет изо всех щелей. Если сравнить бездомную, что отдается на трубах пьяному беззубому бойфренду и красивую упакованную силиконовую куклу, что весело щебечет, закрывая дверь своей новенькой машинки, как думаете, у кого я найду едва ли не весь спектр инфекций?

****

-Дорис, поздравляю.- протягиваю я конверт с деньгами своей бессменной ассистентке. Дорис, вытаращив глаза, что под толстыми линзами становятся ещё больше, точно гигантская толстая и пучеглазая рыбина ловит воздух ртом. " Спасибо, док"- наконец, выдавливает из себя, смахнув слезу.

-Ну, Дорис, будет. Неужели ты думала, что я забуду про ваш юбилей с тем счастливчиком, которому посчастливилось встретить тебя раньше меня?- подмигиваю ей, стараясь скрыть отвращение. Под ее носом повисла светлая нить соплей, подрагивающая при каждом малейшем движении головы.

Дорис, как и предполагалось, расцветает и от комплимента, и от пухлого конверта в руках. Я прощаюсь с ней и выхожу на улицу. Нужно успеть домой до того, как Бетти вернётся со своего собрания чокнутых домохозяек или как там оно называется?

Приехав домой, спешно паркуюсь. У меня есть примерно сорок минут. Я захожу в подвал, открывая одну из дверей кладовой. И процесс начат- спустя двадцать минут из подвала выходит не доктор Сэт Грин, а седоволосый представительный мужчина в дорогом костюме. Спасибо, ма, что хотя бы этому я смог научиться, когда ты с едва ли не с колыбели таскала меня по всем своим выступлениям. От нечего делать я заворожённо следил, как девушки меняют внешность, превращаясь то в господина с тросточкой, то в японскую гейшу с бледным как рисовая бумага лицом и алыми губами, то в холодную стерву в деловом костюме. Смотрел, впитывал, учился.

-Бренда?- хриплым низким голосом говорю, когда на том конце телефона раздается неприятно писклявый женский голос.

-Да?- недовольно, точно я отнимаю её драгоценное время, отвечает девушка- а кто это?

-Это Дон Ринальди, мне порекомендовал вас...- но закончить " мой приятель, доктор Грин", я не успеваю. Бренда начинает визжать от восторга и неразборчиво верещать в трубку. Я спрашиваю ей адрес, говорю, что сейчас пришлю за ней машину. А затем беру такси сам, направляясь в заранее снятый коттедж. Немного зелёных в карман риэлтора- и я уже забронировал его на двое суток, без всяких документов и лишних вопросов. Первым делом, по приезду, растворяю в емкости с кислотой телефон и сим-карту. Затем надеваю на руки черные кожаные перчатки. "Подагра, черт побери!"- скажу я ей, если спросит. Пускай думает, что плейбой- старикашка стесняется вида своих узловатых пальцев.

Затем спускаюсь вниз, сервируя небольшой ужин, достаю вино и шприц, которым впрыскиваю прямо сквозь пробку нужный мне состав. Так Бренда будет в сознании, но практически обездвижена. Смываю губкой жирное пятно со столешницы, стараясь не прикасаться даже в перчатках. А затем достаю свой небольшой хромированный чемоданчик- и любуюсь. Гладкая, металлически блестящая поверхность моих инструментов. Чистая как слеза, острая как сама боль. Сегодня я избавлю мир ещё от одного куска грязи! Да, именно так! Я делаю этот мир чище, вашу мать!

Бренда впархивает в дом точно быстрокрылая бабочка - лёгкая, молодая, яркая. Она с порога сообщает мне, как счастлива, что я согласился ее прослушать. А ещё её цепкий оценивающий взгляд скользит по дому, по мне. Но стоит мне заметить, что лишь здесь я могу спокойно прослушать, не боясь, что завтра папарацци разнесут новость о новом молодом даровании, которое продюссирует сам Ринальди, как она мигом теряет хватку, рассыпаясь в благодарностях.

Соблазнительно оттопырив зад, она дефилирует рядом, притворно ахая, когда видит сервированный на двоих стол. Бьюсь об заклад, все это время Бреда эпилировала и натирала скрабом и маслами свое тело- готовилась к тому, что её трахнут. Путь к славе тернист и сложен, а если пробираться наверх по членам, можно сделать это гораздо быстрее и без лишних усилий- видно, так думают все эти развратные девицы.

Бренда будто бы невзначай кладет руку на мою, касаясь перчатки. Я бросаю заготовленную фразу, а она же, не отводя от меня взгляда, кладет мой палец прямо в перчатке себе в рот, и с наслаждением посасывает, облизывает, причмокивая так, словно ничего вкуснее во рту не держала.