Страница 121 из 151
Обида растаяла в первые годы, когда я адаптировалась, получала тумаки и обзаводилась верными друзьями. Так с Юлькой мы дружим с самого детского дома. Дружим так сильно, что сдали её квартиру в наём, а сами живём у меня. Правда, детдомовский психолог не раз говорила нам, " старшакам", о вреде такого сожительства. " Этот симбиоз, ребята,"- важно поправляла она очки с толстыми линзами-" Вредит в первую очередь вам самим, не давая стать самостоятельными. Не давая взрослеть, жить своей жизнью. Это - ни что иное как страх. Страх одиночества, страх принятия решений". Но ее заумные речи нам, обуреваемым простыми подростковыми желаниями сбегать во двор на качели или же пойти смотреть фильмы на телевизоре в холле, не заходили от слова " совсем".
****
Еще неделю мы с Юлькой как ошалелые курсировали между домом и нотариальной конторой. Само имение я видела лишь на паре скупых фото, что удалось найти в интернете. Надо же- целое имение! Юлька уже строила варианты, как его повыгоднее продать, кому- государству или частному лицу, а мне, почему-то, стало так тоскливо, словно что-то родное упускаю. И я сразу оборвала ее влажные мечтания о грядущем богатстве решительным отказом продавать имение. Вроде, и по налогам, долгам все нормально, и состояние у него не очень уж убитое, и даже если на содержание его нет денег- всегда можно кого на постой пустить, навроде исторического отеля- это все со слов бабушкиного поверенного, или душеприказчика, как он сам себя величал, Евграфия Порьфирьевича. Помню, как мы с Юльком битый час смеялись, обмывая наследство, когда ни в трезвом состоянии, ни слегка навеселе, не могли четко и сразу выговорить его чудные имя и отчество. Будто с времен крепостничества сбежал прямиком в двадцать первый век дядечка. Ох, знали бы мы тогда...
Поместье содержали всего лишь четверо слуг, да и из тех одна лишь Марфа Ильинична, старенькая горничная да повар в одном лице, да Василий Семенович, по хозяйству помощник,постоянно жили в нем. Другие жили в деревне неподалеку, приходя лишь днем. Оттого и немного боязно было по вечерам- ни души вокруг, скрип расшатавшихся половиц да звуки дома, как объяснила Марфа Ильинична, " от усадки всё, милая, дом-то старый" первое время пугали нас с Юлькой. Но девичье любопытство вкупе с парой бутылок красного вина, закупленными Юлей загодя, придали нам храбрости. В этот вечер мы, подрагивая то ли от холода, то ли от нетерпения , разбирали чердак, потягивая вино из хрустальных бокалов на тонкой ножке.
-О, смотри, барыня?- приложила, смеясь, к своей голове небольшую шляпку с диковинным пером, переливающимся всеми цветами радуги, подруга.
-Красавица. - подняла я вверх большой палец, другой рукой продолжив копаться среди мелочевки в большом сундуке. Мое распаленное воображение рисовало несметные сокровища, что я найду там. Но нашлись лишь сокровища того времени - разнообразные пуговицы, отрезы и небольшие кусочки дорогой ткани, письменные принадлежности ( в уме я уже прикинула, в какую бы комнату их поставить, для антуража), всякие склянки и пузырьки. А также довольно увесистая стопка пожелтевших от времени писем, перевязанных тонкой красной лентой. Письма я выложила на пыльный столик - а вдруг в них что-то важное? К тому же, они были явно старинными- ничьих тайн из живущих ныне я не открою, а усопшим до таких пустяков уж и дела нет.
-Глянь, что нашла! - в голосе подруги послышались нотки восхищения. Она подняла кверху руку с зажатой в ней книгой в темной кожаной обложке с железным обручем и замком. Несколько минут мы безрезультатно пытались всеми возможными способами открыть книгу, но тщетно. Пока я, распалясь, нечаянно не порезала палец о маленький ножичек, которым пробовала открыть замок. Юлька, помешанная на безопасности, тут же заставила меня спуститься с ней вниз. Мы промыли рану, обработав ее зеленкой, а затем заклеили пластырем, который, как и зелёнку с перекисью, подруга всегда носила с собой в сумочке. Вернувшись назад, мы заметили, что книга открыта. Пара капель крови, что попала на переплёт, будто бы впиталась внутрь, испарившись с поверхности. Я, хоть и не могла припомнить момента, когда же всё-таки одолела замок, с интересом наблюдала как Юлька заворожённо листает страницы:
-Ого. Не русская, латынь, вроде - присвистнула подруга, перелистывая. На страницах были странные рисунки - то темная сущность, похожая на демона, с копытами, рогами, растущими прямо изо лба, покрытая шерстью, наклонилась над кроватью, где мирным сном спит юная девушка. То красивый мужчина, полностью раздетый, стоит посреди комнаты, а у его ног свились в клубке тела обнаженных женщин, все они смотрят на него с желанием во взгляде, открытой мольбой. Но его взгляд скучающе вперился в пустоту перед собой. " Как на нас прямо смотрите"- отчего-то шепотом подтвердила мои мысли Юля. Я же отделалась шуткой о том, что у нее просто давно...ну, того самого не было. Чтобы не признаваться в том, что и мне этот взгляд кажется жутковатым.
На другой странице, посреди странных знаков, уже двое мужчин сидели на креслах, походивших больше на трон- с массивной спинкой, украшенной узорами из сплетений человеческих тел в таких позах, что даже Юлька, хвалившаяся тем, что открыто обсуждает свою любовь к периодическому просмотру Порнхаб ( " Ну вон, Дзюбиньо же не стесняется, почему я должна?"- с усмешкой отвечала она тем, кто пытался устыдить в стиле " негоже девушке о подобном говорить), слегка смутилась, покраснев теперь не только от вина. Вокруг лежали тела полуголых женщин. Их безжизненные взгляды были устремлены вверх, а на лицах демонических мужчин все то же скучающее выражение.
Еще на одной мы обнаружили мужчин, летящих в небе над спящим городом. Их кожистые перепончатые крылья поблескивали в свете луны. Верхняя половина их была человеческой, а нижняя- волосатые темные ноги с копытами на конце. Чертовщина какая-то!
-Эх, жаль, не знаем, что тут написано - невольно вырвалось у меня, когда я израненным пальцем машинально гладила крупные завитушки букв.
-Ага- поддакнула с сожалением Юлька. А затем вдруг вскрикнула, изрядно напугав меня- А мы перевести можем!
Я недоверчиво уставилась на нее- латынь? Перевести? Мы? Видно, Юльке больше не наливать.
-Вот, смотри,- засветила она мне в лицо телефоном- Главное, чтобы сеть нормально работала, скачать. Вот это приложение видишь? - она ткнула розовым маникюром в экран- Оно типа переводчика с мертвых языков, еще и читает само, сканируя. Короче,- махнула она на меня, не особо понимающую в современных гаджета,- Сейчас увидишь.
Пока Юлька, чертыхаясь, боролась с плохим интернетом, бегая как сумасшедшая по чердаку, меж вещей, подняв кверху руку с телефоном, я еще раз лениво порылась в вещах, затем немного отдала должное вину.
-Готово- победно провозгласила Юлька- Оно и оффлайн работает, главное- скачать. Смотри- она, ухватив книгу, навела на нее телефон.
-О dei immortali! Apparent in omni splendore tuo succubus, sume corpus meum et animam meam, bibe me, fac me servum tuum* - механическим голосом стал вещать телефон, а Юлька, преисполнившаяся чувства собственного величия, состроила мне умную рожицу, подоткнув на носу несуществующие очки, и тут же несколько раз включила запись снова. Я же, завороженная красотой древнего языка, машинально попыталась повторять за переводчиком.
Едва только я произнесла последнее слово, как пол под нами засветился. Испуганно взвизгнув, я вскочила, увлекая за собой не менее напуганную Юльку. Впопыхах раскидав дрожавшими руками вещи и сундуки, мы с ужасом увидели, как на полу светится жутким желтоватым светом круг, внутри которого скалится голова то ли мужчины, то ли волка.
Но еще больший страх ожидал нас, когда в тишине, прерываемой лишь гулким биением наших сердец, послышался недовольный низкий мужской голос: