Страница 25 из 116
Она отошла в сторону, Джулиус все еще был в шоке. Часть него не могла поверить, что его мать присвоила его идею и очернила его, хотя остальной он не знал, почему она его еще удивляла. Вся комната теперь смотрела на него, выжидая, и, глубоко вдохнув, Джулиус открыл рот…
И понял, что не знал, что сказать. Он хотел написать речь, но со всем безумием этого дня не успел. Толпа нетерпеливо смотрела на него, и у него не было времени сочинять ее. Один из драконов в первом ряду — огромный мужчина, которого Джулиус не узнал — уже был готов напасть, и вряд ли он такой был один. Джулиусу нужно было выкручиваться быстро, так что он перестал думать о красноречии и перешел к делу:
— Всю историю клана Хартстрайкерами правили прихоти одного дракона, — сказал он, говоря медленно и четко, чтобы все слышали его и успевали обдумать слова. — После прошлой ночи это не так. Чтобы спасти свою жизнь, Бетезда Хартстрайкер отдала власть над кланом Совету, состоящему из нее и еще двух драконов — одного из Клыков, другого из всего клана. Каждый будет выбираться голосованием и служить пять лет. Как видите, — он коснулся своего меча, — я уже был выбран представлять Клыки Хартстрайкера. Последнее место будет выбрано этой ночью голосованием.
Его слова звучали эхом в тихой комнате, а потом тишина стала ревом, все драконы в комнате заговорили:
— Из кого выбирать? — крикнул кто-то сзади.
— Участвовать может любой дракон без Клыка, — повысил голос Джулиус из-за шума. — Дэвид и Иен уже выдвинули себя как кандидатов, но любой среди вас может…
— Кто-то еще?
— А кладка Ф?
— Конечно, и кладка Ф может участвовать, — Джулиус злился, что возник такой вопрос. — Кто угодно. Клыки получили свое место, но другое открыто для всех Хартстрайкеров в…
— Это какая-то шутка?
Вопрос прогудел в комнате, большой дракон спереди, который сверлил Джулиуса взглядом раньше, поднял голову.
— Думаешь, мы такие глупые? — осведомился он, глядя на Джулиуса с отвращением. — Думаешь, мы поверим, что ты — жалкий мелкий Дж — свергнул Бетезду Хартстрайкер?
Джулиус не знал, как на это ответить. Он думал, что за него кто-то поручится. Боб был бы идеален, ведь он составил контракт, который все это начал, но, когда Джулиус оглянулся, пророк сидел на полу у открытого балкона, смотрел в сторону заката спиной к комнате.
— Ну? — осведомился Грегори. — Есть доказательства?
— То, что я стою тут, доказательство, — сказал Джулиус, скрывая раздражение. — Я…
— Ты — ничто, — рявкнул дракон. — Даже если ты как-то свергнул Бетезду, это ничего не значит, — он поднял голову выше. — Мы не принимаем приказы щенков.
В комнате зазвучал гул согласия, и Джулиус сжал кулаки.
— Я не отдаю приказы, — сказал он. — Весь смысл этого в том, чтобы все мы получили больше свободы. Разве вам не надоело жить в клане, где правила связаны с настроением Бетезды в этот день? С Советом мы сможем создать свои правила. Логичные, справедливые. Диктатура закончилась. Все получат голос и долю власти, и…
Дракон рассмеялся невесело.
— Долю власти? Ты за людей нас принимаешь? — он широко усмехнулся. — Как ты будешь делить власть?
Он поднял огромный сапог, чтобы шагнуть на сцену, но не успел сдвинуться и на дюйм, Джастин оказался там с Клыком в руках, встал на пути дракона.
— Назад, — прорычал он.
— Или что? — прорычал Грегори. — Накажешь меня? — он оскалился, глядя на Джулиуса. — Я думал, мы делились.
Джастин зарычал и поднял меч, но Джулиус схватил его за руку.
— Все хорошо, — он посмотрел в глаза огромного дракона. — Он имеет право говорить.
— Ясное дело, — дракон раскинул руки. — Кто меня остановит? Явно не ты.
Джулиус не успел ответить, дракон повернулся к толпе.
— Слушайте! — закричал он. — Меня зовут Грегори Хартстрайкер. Я веду наши скрытные операции в Амазонке, и я подавил больше посягательств на наши территории за прошлый год, чем этот Джулиус видел в жизни. Как все вы, я понимаю, что право на власть выигрывается кровью, а не из-за оружия нашего деда, — он махнул большим пальцем за плечо на Джулиуса. — Посмотри на этого щенка! Он даже не может стоять на сцене, не украв перья другого дракона.
— Я их не воровал, — Джулиус дрожал от злости. — Я ношу их, потому что я — Хартстрайкер, как и все вы, и если ты перестанешь бить себя по груди хоть пять секунд, ты поймешь, что мы уже пробовали то, о чем ты говоришь. Мы бились за власть с самого начала, и это принесло только смерть и недоверие! — он сжал перья Кетцалькоатля. — Это все, что осталось от дракона больше всех нас! Он мог все еще помогать нам, если бы его дочь не убила его ради своей власти.
— Ты говоришь так, будто это плохо, — заявила Бетезда.
— Это было плохо, — прорычал Джулиус. — Ты хоть раз думала о том, насколько мы были бы сильнее, если бы работали вместе, чтобы строить, а не громили друг друга, пытаясь что-нибудь украсть?
— Нет, — сказал Грегори с жалостью в голосе. — Потому что власть принадлежит сильным.
— Каким сильным? — парировал Джулиус. — Физически? Или тем, кто умнее? Или тем, кто хитрее? — он вскинул руки. — Осмотрись. Мы — самый большой клан в мире. У нас много сильных сторон. Зачем выбирать что-то одно, когда мы можем работать вместе и быть сильными на всех фронтах?
— Потому что так работают драконы, — рявкнул Грегори, юмор пропал с его лица. — Я не знаю, откуда у тебя эти идеи, мелочь, но драконы не смертные. Нашу власть нельзя дать или разделить. Ее можно только забрать, и я отказываюсь кланяться другому дракону или Совету, пока меня не заставят.
— Хорошо, — прорычал Джастин, поднимая меч. — Сейчас ты поклонишься.
— Нет! — сказал Джулиус, сжимая свой меч. Как только он коснулся рукояти, оба дракона застыли, как и несколько других в толпе, которые тоже доставали оружие. Из-за того, как много драконов удерживала сила, магия Клыка впилась в его ладонь до боли, но Джулиус не отпустил. Он пощадил мать не для того, чтобы теперь выбирать насилие. — Это мы и пытаемся изменить, — медленно сказал он, глядя на потрясенную толпу. — Всю жизнь нас учли, что право получается мощью. Что драконы — завоеватели, и власть нужно забрать когтями, словно мы все еще хищники, а это такая трата. Как мы можем что-то завоевать, когда тратим время и ресурсы, борясь между собой, как стая буйных зверей? — он покачал головой. — Мы не можем. Это глупая идея. Это неправильно. Дракон — это не просто забирать, и вот доказательство.
Он вытащил свой Клык, поднял изогнутый белый клинок, чтобы все видели.
— Это Клык Дипломата, шестой и последний Клык Кетцалькоатля. Годами он оставался в его черепе, потому что никто не мог его вытащить. Я сделал это, и я понимаю, почему прошло столько времени. Ни один Хартстрайкер не мог вытащить этот Клык, потому что вы все думали как он, — он указал на Грегори. — Или как она, — он указал на Бетезду. — Но это не единственный путь к власти. Этот меч может остановить буйных драконов, которые думают клыками, а не головами. Он делает это не для того, чтобы я подошел и легко одолел их, хотя я мог бы, но чтобы я мог заставить их послушать. Потому я смог вытащить его, когда никому это не удавалось. Только я был против идеи, что власть получают мощью, и только я могу использовать это оружие должным образом.
Он повернулся к Грегори, тот глядел на Джулиуса с чистой ненавистью на застывшем лице.
— Если ты говоришь правду, что факт, что я могу так остановить тебя, когда хочу, означает, что я сильнее, а потому должен править. Но ты не можешь это принять, да? Ты можешь выбрать: или ты угомоняешься и кланяешься, или можешь открыть рот и принять, что, может, есть другие способы быть сильным. Другие пути к победе, которые не требуют отрубать себе ноги в процессе. Люди поняли это давно. Почему мы не можем?