Власть и Крах

Беспокойство прошелестело сквозь толпу.

— Я достаточно ясно выразилась? — она говорила достаточно громко, чтобы её могли услышать стражи у ворот Энгели.

— Да, Султана, — подсказала Самира и поклонилась, и группа последовала её примеру.

Наиме повернулся к лейтенанту Терци, который переводил взгляд с Макрама на своего собственного стонущего подчинённого, который всё ещё лежал на земле.

— Я не чувствую себя особенно великодушной, лейтенант. Если я услышу хоть одно слово или действие неподчинения от кого-либо из твоих людей, я оставлю их здесь, чтобы с ними разбирались по закону Саркума. Ты меня понимаешь?

— Да, Эфендим, — сказал Терци с серьёзным выражением лица, бросив взгляд на Макрама, а затем отвёл его в сторону.

— Этот человек должен быть связан до конца этого путешествия. И когда мы вернёмся в Нарфур, его будут судить за покушение на убийство.

— Да, Эфендим, — он поклонился.

Наиме повернулась к Макраму, но он исчез. Она огляделась в поисках его. Тарек поймал её растерянный взгляд и подошёл к ней.

— Капитан Хабаал. Лейтенант сообщил мне, что двое наших серьёзно ранены. Им нужен врач.

Он кивнул, наблюдая за её слугами и стюардами, когда они начали устраиваться, проверяя друг друга на наличие ран и делясь тем, что они видели.

— У нас есть кое-какие припасы, но ближайшая больница и хирург находятся в Аль-Нимасе. Мы доберёмся туда завтра вечером, если выдвинемся с первыми лучами солнца. Я попрошу своих людей проверить ваших, чтобы быть уверенным, — сказал он. — Иногда, сразу после боя, взволнованные солдаты оценивают раны хуже, чем они есть.

Она знала, что он имел в виду, что её стражники, которые не были так закалены в битвах, как его солдаты, могли преувеличивать из страха. Её беспокойный взгляд скользнул от него в поисках Макрама. Тарек прочистил горло.

— Он вернётся. Ему нужно время, после того как он даёт волю магии. Особенно когда его добрые дела наказываются.

Он наблюдал, как лейтенант Терци рывком поднял стражника и усадил на корточки, затем связал ему руки и ноги верёвкой.

— Я могу извиниться за них, но это кажется пустым, — сказала Наиме.

Тарек изучал её лицо, один уголок его рта приподнялся в ироничной усмешке.

— Извиниться? За то, что были единственной, кто когда-либо публично защитил его или наказал кого-то, кто напал на него? — он пожал плечами. — Если пожелаете.

— Единственной? — гнев и печаль боролись за место в её сердце. — Даже его родители?

— Единственной, Эфендим.

Тарек отступил от неё на шаг и упал на колени, затем наклонился вперёд в талии и положил руки на землю.

— Пожалуйста, встаньте, — сказала Наиме, когда её мужчины и женщины разразились возбуждённой болтовней, и некоторые из людей Тарека подошли, чтобы сделать то же самое, что и Тарек, упав на колени в грязь.

— В этом нет необходимости. Я не та, кто спас нас. Вообще-то, — сказала она, — я потрясена тем, что каждый человек в этом лагере не упал на колени в знак благодарности Агасси в тот момент, когда они поняли, что всё ещё живы и здоровы благодаря ему.

Её стюарды и служанки, сбившиеся в кучу у огня, притихли, некоторые из них казались виноватыми. Несколько лиц были сердитыми, но все молчали.

Тарек сел на ноги и поднялся, и ей показалось, что он подавил усмешку, прежде чем махнул своим людям, которые поднялись на ноги.

— Лейтенант Терци, — Тарек наклонил к ней голову, отходя. — Отнесите своих раненых туда вместе с нашими.

Они вдвоём прошли мимо угасающего костра, который солдат Саркума пытался разжечь из углей. Наиме наблюдала за ним. Ей нужно было остаться и присмотреть за своим народом, но она хотела найти Макрама.

Самира встала рядом с ней, посмотрела на солдата, который ковырялся в огне, а затем протянула к нему руку и прошептала заклинание. Огонь вспыхнул, напугав солдата, так что он вскрикнул и упал на корточки. Самира извинилась, но солдат не спускал с неё глаз, подбрасывая в огонь ещё дров.

— Возможно, ты упустила призвание боевого мага, — тихо сказала Наиме.

Самира покраснела.

— Не хвали меня пока, Эфендим. Я перепугалась так же, как и остальные, как только поняла, кем он был.

— Но ты не пыталась убить его.

— Я немного знаю его, — сказала Самира. — Я не верю, что в его сердце есть зло. Но они верят.

Она указала на остальных позади себя. Наиме никогда не думала, что вернуть в Тхамар магию разрушения будет так просто, но это было мрачным напоминанием о том, с чем она столкнулась. Если они всё ещё могли ненавидеть кого-то, кто подвергал себя риску ради них, спас их, то путь был намного длиннее, чем она надеялась.

Несколько её стражников пронесли одного из своих мимо дальней стороны костра. Она и Самира последовали за ним туда, где они его положили. Даже при плохом освещении, беспорядке в одежде и пятнах крови Наиме могла видеть, что он серьёзно ранен. Она опустилась на колени рядом с ним, в то время как солдат Саркума присел с другой стороны от него, готовя припасы для его лечения.

— Гвардеец Онан, — сказала она, вложив свою руку в его.

Он свирепо ухмыльнулся, хотя на его лице блестел пот, а кожа была бледной.

— Эфендим, — он поморщился, когда солдат Саркума отвёл в сторону его разорванную одежду, чтобы осмотреть рану в боку.

— Это будет больно, — сказал солдат Саркума в тот же момент, когда он ткнул пальцем в рану.

Онан вздрогнул, ахнул и потерял сознание. Самира положила руку ему на лоб, наблюдая за руками солдата Саркума, пока тот работал.

— С ним всё будет в порядке? — спросила Наиме.

Солдат посмотрел на неё с опаской. Он расстегнул ферас и энтари Онана, быстро работая, чтобы обнажить рану.

— Если он будет сопротивляться этому, — сказал солдат.

Наиме пришлось отвернуться, чтобы подавить тошноту, когда обнажилась открытая рана на его боку и животе. Горячая медь и что-то более тёмное пропитали воздух. Самира издала тихий звук отчаяния. Большее количество раненых было сосредоточено на плоском участке более сухой земли, их товарищи обрабатывали мелкие и серьёзные травмы, которых, к счастью, было всего трое. Наиме нашла своего раненого стюарда, который, по-видимому, был одним из тех, кто бежал во время нападения. Из его бедра торчала стрела. В его глазах застыло выражение дикой боли, и он едва сдерживал панику.

— Завтра мы будем в Саркуме, и там тебя будет лечить врач, — она опустилась на колени рядом с ним.

— Хорошо, — простонал он, стиснув зубы и упёршись на локти.

Солдат приложил руку к его ране, чтобы удержать стрелу, затем отломил оперение. Раненый резко втянул воздух, его кожа была бледной, как полотно.

— Вы не захотите оставаться дальше, Эфендим, — грубым тоном предупредил солдат.

— Я скоро снова проверю тебя.

Вставая, она коснулась руки раненного. Тарек сделал то же самое по отношению к одному из своих солдат. Он пробрался к ней сквозь небольшую группу раненых.

— Вот, — он взял её за руку, вложив в неё маленький мешочек. — На случай, если вы столкнётесь с солдатами, которые не пришли лечить свои раны, — сказал он, приподняв одну бровь.

Когда он ушёл, Наиме поджала губы. Она осмотрела пакет с медикаментами в своей руке, затем искоса посмотрела на Самиру, которая проделала замечательную работу, притворяясь, что не знает точно, какого солдата имел в виду Тарек.