Власть и Крах

— Дурак, — прорычала Самира, опуская руки вниз, переворачивая ладони и сжимая его запястья.

От неё полетели искры и огонь, и мужчина взвыл от боли, выдернув одну руку из её хватки и схватившись за кинжал. Самира прижала руку к его лицу, раскалённую, как утюг от огня, и он закричал, выронив кинжал, затем упал на колени. Она отшатнулась, и Наиме поймала её за руку и оттащила подальше от мужчины, который катался по земле, схватившись за обожженное лицо и вопя от боли.

Всадники, которые растоптали лагерь при первом заходе, сделали круг и появились снова, на этот раз организованно, целясь в сбившуюся в кучу группу мужчин и женщин.

— На лагерь! — взревел Тарек, когда Макрам вбежал в гущу всадников, размахивая клинком и тенью.

Наиме могла чувствовать, как его высвобожденная магия переплетается с её. Она чувствовала, как его магия достигает её и пытается выкачать из неё силу. На краткий миг она была дезориентирована, запаниковала, но изыскания его магии прекратились. Самира уставилась на свой собственный живот и вцепилась в одежду, как будто могла физически избавиться от того же чувства.

Чара. Он был Чарой, и, если бы они тоже были магами Шестого Дома, он мог бы использовать их силу как свою собственную.

Наиме окаменела от шока.

Люди падали с седел. Нападавший выкрикнул предупреждение о маге смерти, но Макрам двигался сквозь них, как смертоносный туман. Тень обвилась вокруг его клинка, магия была смертоноснее, чем лезвие, которое она ласкала, разрушая оружие, одежду, всё, с чем соприкасалась. Наиме и Самира обняли друг друга, Самира уткнулась лицом в плечо Наиме, а Наиме наблюдала за битвой.

Страх и благоговейный трепет боролись внутри неё. Она не хотела бояться его, несмотря на бессмысленный приступ животной паники, охвативший её. Он был забавным. У него был мягкий голос. Она напомнила себе. Он был магом, как и любой другой. Менее способный причинить боль ей и тем, кого она любила, нежели Бехрам Кадир.

Наиме повторяла это снова и снова, пока Макрам вызывал ужас прямо у неё на глазах.

Макрам и Тарек остались стоять между всадниками и людьми Наиме, а солдаты Саркума и стражники Тхамара начали атаковать всадников с тыла, окружая их и оттесняя к Макраму.

Когда сражение замедлилось, и лошади без всадников вырвались из схватки, Макрам и Тарек отступили к Наиме и Самире.

Последняя волна людей выскочила из сбившихся в группу лошадей, трое сосредоточились на Макраме и Тареке, четвёртый и пятый маневрировали вокруг них. Один упал, прежде чем добрался до них, со стрелой в спине, хотя Самира хорошо подготовилась к встрече с ним, потрескивая от силы. Другой не сделал и двух шагов дальше Макрама. Он рубанул своим ятаганом сбоку по противнику и продолжил разворот, схватив последнего человека за шею. Бандит странно, внезапно дёрнулся. Они были достаточно близко, и Наиме увидела, как жизнь угасла в глазах мужчины. Её сердце, казалось, билось слишком высоко в груди, дыхание стало быстрым и поверхностным.

Макрам ослабил хватку, позволив инерции потянуть тело мужчины на землю. Его глаза на мгновение встретились с глазами Наиме, выражение его лица напряглось от сожаления, затем он отвернулся.

— Периметр чист, — крикнул солдат с той стороны, откуда появились всадники.

Другой эхом отозвался на дальнем краю лагеря. Солдаты в лагере передавали похожие донесения, медленно пробираясь к центральному костру, где расположились Макрам и Тарек.

— Ты знала? — спросила Самира у Наиме, широко раскрыв глаза и уставившись на спину Макрама.

Бешено колотящееся сердце Наиме и прерывистое дыхание мешали думать, облекать словами все эмоции, которые вращали в ней по кругу.

— Я знала, что он маг Шестого Дома, — сказала Наиме.

Но не то, что он был Чарой. Это была ложь о недомолвке, но она могла простить это. Быть магом разрушения в Тхамаре уже было достаточно опасно. А быть Чарой, способным на то, что только что продемонстрировал Макрам — магию, совершенно несвязанную, не нуждающуюся ни в прикосновении, ни в сигиле, ни в заклинании, — было смертным приговором. То, что он дожил до совершеннолетия, даже в Саркуме, было благословенным Колесом чудом.

Неудивительно, что он не доверился ей, когда она попросила показать его магию. Чара любого другого Дома был чудом, вершиной волшебства. Чара Шестого Дома рассматривался бы как воплощение смерти. Что он только что и продемонстрировал.

Из-за её спины донеслись обвиняющие голоса, понизившиеся до шепота. Самира, скорее всего, не слышала их, но Наиме была магом воздуха, и звук повиновался ей.

Маг смерти. Убийца. Он был во дворце! Знала ли она? Видела ли она? Наёмный убийца. Как могли Тхамар победить армию Саркума, у которой есть Чара?

— Султана, — лейтенант Терци пробежал трусцой вокруг груды лошадей и тел, оставшихся после нападения бандитов, и почувствовал облегчение, увидев её. — Один из моих людей и один стюард ранены.

— Насколько сильно?

— Достаточно сильно, чтобы нуждаться в более квалифицированном враче.

Она начала отвечать, но Самира крикнула:

— Нет!

Наиме развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из людей лейтенанта Терци попытался вонзить меч в спину Макрама. Макрам едва успел увернуться и блокировал следующий удар, взмахнув согнутой рукой вверх, под замах мужчины, а затем поймал его руку с мечом за запястье. Он вырвал клинок из руки охранника и в одно мгновение превратил его в ржавый, изъеденный ржавчиной металл. Его глаза были окрашены чернилами бесконечной ночи. Стражник в свою очередь сжал запястье Макрама и выпустил тепловое заклинание.

— Проклятые Колесом огненные маги, — выругался Макрам и попытался вырваться.

Солдаты Саркума набросились на Наиме и её людей с обнажёнными мечами, на их лицах застыл гнев. Тарек обнажил свой меч, и Наиме знала, что, если кто-то из стражников или принц умрут, она и её люди не покинут Саркум живыми.

Она вышла из толпы своих слуг и направилась к спине стражника. Лицо Макрама, окрашенное чернилами и тенями, было искажено едва сдерживаемой яростью и болью, когда он и стражник сцепились.

— Мерзость! — закричал страж.

Наиме сосредоточилась на стражнике, на всём, что касалось его, чтобы направить своё заклинание, указать на своё намерение. Воздух и звук принадлежали ей, а он стоял всего лишь на небольшом расстоянии. Она выдавила из себя резкое слово. Его спина согнулась, челюсть отвисла, а глаза расширились. Он взвизгнул, бросаясь вперёд и вырывая руки из хватки Макрама. Он упал на колени, хватаясь за уши. Кровь стекала по его челюсти. Наиме выпустила заклинание — пронзительный крик, который мог слышать только он, и он рухнул на землю, свернувшись калачиком, зажав уши руками.

— Отойдите, — приказал Тарек своим людям, когда Макрам, пошатываясь, отступил от лежащего стражника.

Края рукава его пальто были обожжены, на правом запястье виднелся сердитый красный отпечаток ладони. Ярость при виде его ран прогнала весь страх, который внушала Наиме его высвобожденная магия. Он спас их. Он спас их от стрел, смерти, пыток.

Наиме повернулась лицом к тесно сбившейся в кучу группе мужчин и женщин, которых она привела с собой. Люди Саркума неохотно опустили мечи, переводя взгляд с Тарека на Макрама, затем на неё со смущением и предательством.

— Следующий из вас, кто осмелится напасть на союзника Султана или даже произнесёт слова «маг смерти», окажется на борту кораблей, направляющихся в Меней, и встретит негостеприимный приём, как только мы вернёмся в Нарфур.