Страница 96 из 130
Блондинка посмотрела на меня, хищно улыбнулась и ответила:
— Как самой себе.
— Вот только я — не оратор, — князь расплылся в добродушной улыбке, что еще раз подчеркнуло, как же сильно он любит свою дочь. — Я старый вояка и боевой капитан, а не велеречивый политикан.
Все трое разом посмотрели в мою сторону.
— Хорошо, — поднял ладони. — Пока будут собирать вещи — набросаю пару черновиков.
— Ты уже уходишь? — удивилась Анри.
— А чего ждать? Вы двадцать лет ждали — пора действовать, — подытожил я. — И для начала распределим обязанности. От каждого — по способности, общему делу — по потребности. С вас — стержни, с меня — речь, металл и все, что с ним связано. Можно приступать прямо сейчас.
— Погоди, — бородач качнул головой. — Как ты собираешься попасть к Игнатовым — пешком? Быстрее всего до них добраться на корабле, но после налета почти не осталось готовых лодок, а одну как минимум придется приспособить под вельбот. На починку и снаряжение уйдет не меньше суток, так что предлагаю скоротать время на охоте вместе с нами. Вернее, на рыбалке. Вдруг именно тебе достанется самый большой кит? Тем более, что Маша просто обожает бить чудишь гарпуном и наверняка составит компанию. Надеюсь, мадам Анри тоже не бросит меня наедине с пучиной.
Француженка покраснела и влюбленно захлопала ресницами, но когда пелена глупой ревности спала, я впервые увидел, насколько фальшивы и наиграны эти эмоции.
— Значит, так и поступим, — я вырвал из блокнота пару чистых листов и вооружился перьевой ручкой.
— Думаю, все будет готово к вечеру, — сказал князь. — Как раз самое время клева. Ну, успехов всех нам. И да поможет Бог делам праведным.
Соратники забрали документы и разошлись, а я сел перед окном и принялся сочинять вдохновляющий спич. Не то что я и сам мастер распалять сердца и души, но сотни часов подкастов на самые разные темы не прошли даром. Да и книги, хоть и сетевая графомуть, тоже.
Так что уложился в отведенное время и позвонил в особняк. Пару минут спустя над Новым Осколом пронеслась не сирена, не набат, а мелодичный колокольный звон, что обычно созывал жителей на воскресную молитву.
И хоть уже наступил понедельник, идущие со смен работяги и их семьи ручьями стекались на площадь и наполняли растущую толпу перед княжьим крыльцом.
Вдруг в дверь постучали — пришла Мария в своем «пиратском» наряде и с козой на поводке. По крайней мере, это животное выглядело весьма похоже — пушистое, рогатое и жующее цветы с моей клумбы.
Но от обычной козы его отличала еще одна весьма необычная деталь — а именно, пробковый спасательный круг поперек живота.
— Что это? — удивился я.
— Наживка на кита.
— Думал, киты едят только планктон.
— Те, что будем ловить — не только, — мрачно ухмыльнулась девушка. — Речь у тебя?
— Да, — вручил ей свиток.
— Славно. Тогда начинаем.
— Кажется, теперь ты не очень уверена в моей задумке, — сказал, идя рядом и придерживая «козу» за рог, чтобы уберечь газон.
— Я уже ни в чем не уверена, — княжна вздохнула и понурила плечи. — Двадцать лет все шло, как по нотам. Но тут явился ты — и началась такая какофония, что даже мне страшно.
— За этим меня и послали, — твердо произнес в ответ. — Чтобы избавить вас от бесконечного ужаса.
— Кто? — блондинка хмыкнула. — Бог?
— Богиня, — без намека на шутливость сказал я. — Возможно, Авилана. Может, рангом повыше. Или ты считаешь, что любой дурак может завербовать агента Компании?
— Я не оспариваю твою силу. И не сомневаюсь в твоих решениях. Просто… наш маленький мирок рушится прямо на глазах, а я не знаю, что будет дальше. И от этого становится еще страшнее.
— Выше нос, — взял ее за руку и заглянул в поблекшие глаза. — Этот остров — тюрьма. Хуже того — концлагерь, где заправляет АТК. А значит, эти стены и эта тирания должны быть разрушены. После никто не помешает вам развивать колонию и дальше. Но только так, как вы сами посчитаете нужным — без всяких мерлинов, даней, големов и бесчеловечных экспериментов.
— Хотелось бы мне иметь хотя бы толику твоей решимости, — она кисло улыбнулась.
— Я дам тебе всю. Решимость — не манород, она не добывается и не заканчивается, сколько не дели. Решимость рождается сердцем и зажигает всех вокруг, но одной ее мало, чтобы добиться цели. Решимость должна вести к победам, и только тогда она сможет побороть сомнения и страх. Так что не дрейфь, мой капитан. Впереди — великие дела.
Мы подошли к площади. Маша вручила мне поводок, а сама подбежала к отцу, что-то шепнула на ухо и незаметно передала бумагу.
Михаил поцеловал дочь в макушку и подошел к загодя вынесенной трибуне с золотым двуглавым орлом, к которой местные умельцы подключили микрофон от корабельного переговорного устройства.
Мужчина постучал ногтем по динамику, развернул перед собой лист и прочистил горло. Скользнул по строкам напряженным взглядом, в раздумьях пожевал нижнюю губу и начал:
— Дорогие друзья…
Потом опять уставился на записку. Я же не мог понять, в чем причина промедления — специально же писал печатными буквами, чтобы почерк разобрал даже ребенок.
Неужели современный русский так устарел от местного? Так нет же, даже со всеми ятями и оборотами он мало отличался от знакомого всем нам. Но почему такая задержка? Князь передумал? Разуверился в моем плане? Или причина — в чем-то ином?
— Дорогие друзья… — Михаил глубоко вдохнул и поднял речь над головой. — Здесь написано, что я должен открыть вам правду. Правда же такова, что эту речь мне написал человек, которому удалось прорваться сквозь стену тумана.
Какого… хрена? Мы так не договаривались…
Глава 35
Но крайнее удивление разразило не только меня. Колонисты недоуменно вертели головами и перешептывались, а поиссякшие людские потоки наполнились вновь.
— Этот человек попал сюда не просто так. Хотите верьте, хотите нет, но его послал нам Бог. И не забавы ради, а с вполне конкретной целью. Его задача — вызволить нас всех из этой западни. И он подошел к ее решению предельно близко.
После этих слов на площади начался сущий кошмар. Люди кричали, перебивали друг друга, забрасывали князя вопросами и напирали на крыльцо.
Выстроившимся полукольцом стражникам пришлось даже пальнуть в воздух, чтобы урезонить толпу. Хотя это бурление вполне понятно: двадцать лет — слишком малый срок даже по меркам человеческой жизни.
У тех, кто попал на остров в восемнадцать, еще живы родители. Тех, кто отплыл в сорок, ждут дома дети и выросшие внуки. Да и отцы с матерями вполне могли дотянуть до восьмидесяти.
Проще говоря, несмотря на пройденные годы, у первого поколения поселенцев сохранилось огромное количество связей в большом мире. Те же, кто родились уже на острове, не видели иной жизни, кроме тяжелой работы, чудовищ и американского гнета.
Но зато неоднократно слышали о Родине, где все совсем иначе, а по сравнению с нынешним ужасом — настоящий рай.
Голову дам на отсечении, что все рожденные на Новом Белгороде мальчишки и девчонки засыпали под рассказы о неохватных просторах русской природы, громадных городах, чудесах науки и техники и беззаботной жизни под крылом царя-батюшки, которому вполне хватает обычных налогов.
Уверен, что все на острове знают о внешнем мире. И подавляющее большинство хотело туда если не вернуться навсегда, то хотя бы выбраться из проклятой западни и навестить родные места, родных людей и могилы предков.