Страница 75 из 90
— Хорошо, желаю тебе чудесно провести время в Элпс, Елена. Я слышала, там великолепно.
— Так и сделаю, — сказала я и ушла.
Я добралась до Купера Сэмми и вставила ключи в дверцу. Она вырвалась у меня из рук и захлопнулась сразу после того, как я ее открыла. Идиот был здесь. Только он мог это сделать. Я обернулась. Он был в нескольких дюймах от меня. Он заключил меня в объятия, и я вырывалась, разъяренная.
— Что, теперь я достаточно хороша? — прошипела я. — Я не одна из твоих игрушек, Блейк. Возвращайся к Ледяной Королеве. — Я попыталась оттолкнуть его от себя.
Он просто сильнее прижал меня к двери. Его щит встал вокруг нас.
Полегче, Елена, ты же не хочешь драться с ним в этом дворе. Большое восхождение… не на переднем дворе.
— Я не знаю, что она здесь делает!
Я рассмеялась.
— Не смей нести мне эту чушь, Блейк. Тебе нравится, когда хлеб намазывают маслом с обеих сторон, не так ли?
— Ты — мой Дент, Елена. Мне все еще приходится скрывать дрожь. — Он показал мне свою мягко вибрирующую руку. — Я чувствую себя чертовски дерьмово из-за того, что она здесь, — сказал он. — Я хочу тебя, хорошо?
Я усмехнулась.
— Просто жаль, что ты ей этого не говоришь.
— Потому что у нас гребаное барбекю с дерьмовой кучей людей. Мне нужно сказать ей это наедине. Пожалуйста. Не будь такой. — Он прижался своим виском к моему. — Я не жалею о прошлой ночи. Я не могу перестать думать об этом. Почему ты не сказала мне, что уезжаешь?
Я обдумала то, что он сказал. Я решила поверить ему. Он порвет с Табитой, как только вокруг не будет людей.
— Потому что я не хотела все испортить, хорошо? — Я говорила тихо.
— И что, я увижу тебя только в Драконии?
Я кивнула.
— Это отстой.
— У меня есть Кэмми. — Я достала его из заднего кармана.
— Потрясающе, — сказал он и достал свой. Он схватил мой, открыл и произнес свое имя соблазнительным голосом.
Он заставил меня рассмеяться. Именно так.
Когда он положил свой Кэмми на мой, держа их в одной руке, то притянул меня к себе и поцеловал.
Это был недолгий поцелуй, но он был обжигающе горячим, слегка оцарапав мою нижнюю губу и заставив гормоны снова разлететься во все стороны, как тот пинбол. Когда раздался звуковой сигнал с телефона, сообщающий, что сопряжение завершено, мы прервали поцелуй. Мое дыхание было тяжелым. Мне нужно было очистить разум, чтобы не стать причиной несчастного случая.
Он открыл мне дверь.
— Я скажу ей сегодня вечером, обещаю.
— Хорошо, — сказала я и забралась в Купер.
Он просунул голову в мое окно и еще раз поцеловал меня.
— Увидимся вечером. Просто ответь на мой звонок позже, хорошо?
— Хорошо, — прошептала я и уехала.
БЛЕЙК
Я вернулся в дом. Все могло пойти ужасно неправильно. Мне нужно было сказать Табите сегодня вечером, что это было весело, но это была моя реальность. Она всегда это знала.
На кухне послышался чей-то голос. Блин.
Я обернулся и обнаружил, что мама пристально смотрит на меня.
— Ты шпионишь за мной?
— Так вы только что поговорили? — Я никогда не видел более неодобрительного выражения на ее лице, и за эти годы я заслужил от нее много неодобрения.
— Мам, не надо. Ты знаешь, что она со мной делает. Да, хорошо, я больше не вижу в ней свою младшую сестру. Я думал, это то, чего вы хотели.
— Чего мы хотели? Блейк, Табита снаружи. — Она сердито указала на бассейн. — Я не так тебя воспитывала.
— У меня еще не было времени сказать ей, хорошо?
Она пригвоздила меня к стене взглядом.
— О, так теперь важно, как ты справишься с этим?
— Да, я больше не тот злой маленький засранец. Я снова нормальный.
Она указала на меня пальцем и потрясла им.
— Поступай правильно, Блейк. Мне нравится Табита, но это Елена.
— Мам, ты думаешь, я хочу навредить Елене? Боже. — Покачав головой, я вышел обратно на улицу.
Мама наблюдала за мной, как ястреб, весь остаток ночи. Она поднял щит, разговаривая с Констанс.
Я услышал, как Констанс прошептала:
— Ладно, что с тобой такое? — Если бы она знала, что я могу проникать сквозь щиты, мама иногда переосмысливала бы то, что она говорила в этом доме. — Что такого сделал Блейк, что ты бросаешь на него злой взгляд? Я имею в виду, ты даже не моргаешь. Табита снесла яйцо или что-то в этом роде?
Серьезно? подумал я.
— Нет, — сказала мама. Она откинула голову на спинку стула.
Я был в темных очках, лежал рядом с Табитой и внимательно наблюдал за матерью.
— Он собирается порвать с Табитой.
Констанс ахнула.
— Это хорошо, верно?
— Он поцеловал Елену, — сказала мама. Я покраснел, но не был уверен, видела ли она нас. — И не просто поцелуй. Я даже не знала, что можно так целовать кого-то.
Констанс засмеялась. Фыркая. Это было так неловко.
— Когда? — спросила она.
— Только что, когда она ушла. Маленький засранец не пошел в ванную. Он ждал ее снаружи. Мне страшно.
Констанс издала задумчивый мурлыкающий звук.
— Да ладно. Из-за чего? Что сказала Кейт?
— Да! Она сказала, что это было так интенсивно. Я, блин, это видела. С Табитой это было одно. Они могли делать все, что хотели, лишь бы это было не в их драконьей форме, но с Еленой…
Мама!
— Я не шучу. Помнишь Купера и Мерику?
Взгляд Констанс остановился на мне.
— Знаешь, у меня такое чувство, что он слышит каждое наше слово.
Мне потребовалось все мужество, чтобы не улыбнуться.
— Да ладно, он не настолько хорош.
Я отключился и притворился, что меня не волнует их глупый разговор. Я не хотел отдавать ни один из своих талантов даром.
Щит, наконец, исчез. Мама встала со стула и подошла к отцу, который болтал с генералом Ли. Отец заметил это и спросил, что с ней.
Она только покачала головой.
Мой Кэмми прожигал дыру в штанах. Я так сильно хотел поговорить с ней. Часы тикали очень медленно. Около девяти я сказал Табите, что ей нужно попрощаться, и что мы собираемся уходить.
Меня бесило, что она была такой дружелюбной. Что ж, нужно было сделать это хорошо, потому что это должно было стать ее последним прощанием.
Мама обняла ее в последний раз. Не смей это выдавать.
— Езжай осторожно, — отругала меня мама. Я прищурился.
Мы забрались в мой Мустанг, и я отъехал от поместья.
— Я все еще чертовски расстроена из-за тебя, — сказала Табита, удивив меня.
— Из-за чего? — прорычал я.
— Ты мог бы позвонить мне вчера вечером и сказать, что это была вечеринка в честь шестнадцатилетия Елены.
— И что потом, Табита? Ты бы прилетела?
Она расстроилась и уставилась в окно.
Я вздохнул.
— Ты знала, кто я с самого начала, Табита.
— И что? — продолжила она.
— Ты знала, что этот день настанет.
Ее глаза сузились.
— Какой день?
— Это должно закончиться.
— Что должно закончиться?