Страница 5 из 15
Радист подтвердил принятое сообщение, и мы разъединились. Я уже собрал все ценное, что тут было, и на мотоцикле прорвался с территории аэродрома. Едва успел, как ночь превратилась в день, оба склада рванули с разницей в двадцать секунд, немцам резко стало не до меня. А что я, из техники только новенький легкий БМВ-одиночка, отъехал на нем, там взлетел с полевой дороги, на «шторьхе», и полетел в тыл к немцам. Меня Варшава интересовала как место с наиболее большой концентрацией ювелиров. Километров на двести улетел, на бреющем, когда светать начало. Там сел на берегу речки, около леска, спать особо не хотелось, отмыл котлы в речушке и сготовил в двух котлах блюда. Это щи, использовал кости и мясо лося, и рис отварил, сдобрив фаршем из консервов. Поел и спать. А дальше, как стемнело, уже на «мессере» взлетел, нужно изучить, что за машина, она была куда скоростнее, но я освоился.
Так и добрался до Варшавы за один полет, без дозаправок, сел недалеко, удалось со второй попытки сделать благополучно. Ювелиров нашел быстро, я у немцев банк ограбил, тут же в Варшаве марок набрал, да и золотых монет хватало, было чем платить. Купил хороший костюм, пальто и шляпу, теперь свободно гулял по городу. Зимнюю одежду, на меху, приобрел. По туристским и рыболовным магазинам прошелся. Даже два спальника нашел, зимний и летний. С трудом, но смог найти и купить отличную медвежью шкуру. Редкий и дорогой товар. Только за золото найти смогли. Я восполнял то, что было мной утеряно при встрече с магенышем. Две палатки теперь есть. Еще двух женщин нанял, выдал припасы, и они готовили разные блюда. Но главное выпечку. Пирогов немало напекли, я приходил вечерами и забирал. Также угнал новенький «Опель-Кадет», двухдверный, бордового цвета. Потом у пристаней парусную шлюпку – она полтонны весила. Ну и роскошный «хорьх». Если остальное для себя брал, эту машину как раз на продажу. Сам за городом в лесу проживал эти семь дней, пока три ювелира работали по моим заказам. Камни они сами находили. Изумруды, рубины и, конечно же, брильянты, и шлифовали их до круглого состояния. Всего два десятка камней сделали, но уже кое-что. Я заряжал свои накопители, по три дня на каждый. Проверил и новый камешек. Нормально, заряжается. И вот полетел обратно, хранилище на сто процентов полным было, сел у Ровно, поискал попутчиков, тут повезло найти группу беглых евреев, и забрал шестерых детей от пяти до семи лет, со следами желтых звезд, вышитыми на одежде, это все что смог, и на том латаном «шторьхе» полетел к нашим. Координаты я уже получил, самолет был артиллерийской разведки, рация имелась, я знал, куда лететь. Вот и добрались, так что мне подсветили полосу, и я пошел на посадку.
Услышав шаги конвоира, я снова хмыкнул и быстро убрал карты, подмигнув другим сидельцам. Мы приняли невинный вид, как будто тут ничего не происходит.
О да, я снова на Лубянке, уже третий день как привезли. Не думайте, это не последствия моего возращения из плена. Это вообще два месяца назад было, сейчас уже ноябрь, шестое с утра. Что вообще происходило? После возвращения я писал рапорты, проходил опросы и допросы особистов. А потом началась служба. Михайлов ударил по столу кулаком, и меня вернули к работе, так что снова ночами летал на самолете. Это не мешало использовать «Глаз» и наносить новые данные на карты, а штаб армии по ним работал, особенно артиллеристы преуспели. В такой боевой работе я хорошо освоил и высоко оценил «Глаз». Все же он на порядок лучше коптера был. Так что армия двигалась вперед, даже рвалась вперед полууступом, но встали, чтобы другие армии нагнали, а то отрежут от своих еще фланговыми ударами, как немцы это любят делать. Документы мне восстановили, наградные книжицы тоже, в октябре получил, как и копии наград. Тогда начштаба пошел мне навстречу, все запросы уже были отправлены. И да, я не ошибся, предполагая, что все мои вещи на том самолете были, что немцы перехватили и к себе увели, так что действительно сгинуло все. А так как армия стояла, то генерал Михайлов переуступил меня временно своему старому знакомому, которого направили командовать фронтом, что прорывал оборону в сторону Ленинграда. Очень генерал просил меня, тот обо мне слышал. И вот за месяц боев Калининский фронт пробил все же коридор, и ленинградцы были деблокированы. Там коридор усиливали, расширяли, я всего четыре дня помогал. Наши артиллерией и авиацией побили резервы, что немцы перекидывали, но меня взяла под ручки контрразведка и самолетом в Москву. Третий день допросы шли, следователи знать хотели, откуда я получаю разведданные. Всегда отвечал, что вижу ночью хорошо, поэтому, летая над немцами, наносил на карту все, что видел. По мне так неплохая идея, но как-то не особо поверили.
Еще интересовались, как из плена бежал. Да, нестыковки были, уже знали, что у немцев на аэродроме несколько самолетов пропало, и я прилетел на машине именно оттуда. Интересовались, где пропадал больше недели. Говорю, были дела. Вообще, как я описал свой побег? Очнулся у немцев, с контузией. Когда перевозили в Берлин, потерял сознание от тряски, очнулся в обломках самолета, от шума, кто-то забирался. Оказалось, «юнкерс» упал на лес. Судя по многочисленным пулевым отверстиям в бортах и в телах немцев, была схватка, гильз на полу хватало. Что там происходило, не знаю, я без сознания был. Сам я без травм обошелся по той причине, что связали меня так, что я как в коконе был, это и спасло. Не только от падения, но и от пуль, несколько попало, синяки от них уже сошли. А вытащил меня из самолета дед один, знахарем оказался, отшельник, в лесу живет, лечил от контузии, примочки делал, даже шрамы свел и родинки. А как вылечился, попрощался с дедом, добрался до Житомира, ну и дальше уже знали. Что я делал после нападения на аэродром (к слову, меня так и не наградили за подрывы складов), объяснил тем, что готовился вернуться к нашим, искал, кого с собой взять. Вот и все. Хотя за эти два месяца я продвинулся вперед, у меня уже погоны капитана, а этим меня соблазнили помочь дружку Михайлова. Причем даже успел за это награду получить, прежде чем меня задержали. Пустого. Все отправил в хранилище.
Стоит добавить, что пока воевал в составе своей армии, до командировки на Калининский фронт, а его как раз в Первый Прибалтийский переформировывают… Так вот, пока со своими участвовал в наступлении, восстанавливал утраченное, то пообщался с главным снабженцем армии. Он у нас уже полгода, и я его знал. А осенью сорок первого я ему толкнул «кюбельваген» с запасом бензина, а тот мне припасы. Вот и в этот раз вышел на него, было что предложить, и мне кое-что нужно, что у немцев и в Варшаве добыть не смог. Армия наступала и трофеев хватало, поэтому они упали в цене среди снабженцев. Но такие генеральские машины все же редкость. Вообще меня охраняли как особо ценную персону, Михайлов отдал приказ, а потом в битве за Ленинград и комфронта подтвердил такой приказ. Да меня взять должны были сразу, как коридор пробили, а тут четыре дня все согласовывали. Моей охране плевать, что они из Москвы и с серьезными бумагами. Пока комфронта не дал добро, к моему телу этих желающих его прибрать к рукам не подпускали. С помощью «Глаза» и подслушивать мог, магов вокруг нет, плетения не видят, я даже в окна заглядывал и в форточки подслушивал, что немцев, что наших. Так вот, за «хорьх», с бочкой бензина к нему, я получил пять ящиков с американской тушенкой, очень неплохая, и четыре ящика со сгущенкой. Плюс ящик с консервированными бобами в томатном соусе. Десять ящиков всего. Поверьте, по ценам среди снабженцев я даже получил чуть больше, чем это стоило. Снабженцу срочно кого-то требовалось задобрить, вот и взял с доплатой. Потом все пять котлов отдал, те самые по сто пятьдесят литров. Они тоже в цене. Кухонь не хватало, так что с руками оторвали. За котлы получил овечий офицерский полушубок, хоть и есть амулет климат-контроля, но штука нужная.