Посох Мерлина

— Привет, Кэр! — воскликнул Брендон, лучезарно улыбнувшись подруге, однако голос выдал его небольшой мандраж. — Готова к приключениям?

Кэролайн стояла среди кучи чемоданов и держала маленькую собачку шоколадного цвета в левой руке. Она тайно надеялась, что встретит Брендона, ведь это был единственный человек, которого она знала хотя бы по имени, не считая Фосети, о котором её новоиспечённый друг упоминал вскользь. Кэр чувствовала себя невероятно одиноко в толпе незнакомых детей, а неугомонный, независимый от внешних обстоятельств Картер придал ей в их первую встречу уверенности на весь оставшийся день.

— Брендон, привет! Познакомься, это Джон Дан, мой папа. — Высокий, плотного телосложения мужчина протянул шрамированную руку с длинными худыми пальцами, как у пианиста, сначала мальчику, а затем его отцу. — А это Мэри, моя мама. — Миссис Дан оказалась худой низкой женщиной со впалыми щеками и рыжими, как лесной пожар, волосами. Она приветливо улыбнулась мальчику и подала бледную миниатюрную, как у фарфоровой куклы, руку. — А вот Наполеон, — сказала девочка и указала на собаку, удобно расположившуюся на её руках. — Мама и папа отвезут его к бабушке.

Брендон умоляюще взглянул на отца, пытаясь вложить в свой взгляд как можно больше нежности. Мистер Картер был непреклонен по отношению к питомцам, хоть мальчик и приводил несколько лет всевозможные аргументы преимущества обладания домашним животным. Брендон неизменно слышал в ответ лишь фразу о том, что пока он не научится быть ответственным, даже рыбок ему не заведут, ведь он настолько увлекается своими шалостями, что иногда забывает даже поесть.

Брендону казалось это максимально нечестным. Мальчик был уверен в том, что будь у него хоть кто-нибудь, он непременно стал бы самым ответственным человеком на свете и посвятил бы себя этому животному полностью. Ну, почти полностью, ведь о себе и папе, о завтраках и соревнованиях помнить тоже надо. Он надул губы и взял полусонную собаку подруги в свои руки. Правда, уже скоро мальчик забыл о своей обиде, сосредоточившись на рассказах родителей Кэролайн.

За пару минут выяснилось, что Джон был пожарным. Брендон никогда не слышал о такой профессии, хотя его отец был достаточно известным писателем-иллюстратором и брал с собой сына в немагические города. Джон рассказал о первом пожаре, после которого и стал борцом с огнём. Он говорил, как в своё время спас маленького ребёнка от огня до приезда пожарных и именно тогда заработал шрамы, разбив кулаком стекло в детскую комнату. Мужчина рассказывал об этом, добавляя всевозможные метафоры взбудораженным голосом, и по глазам Скотта было понятно, над какой историей он будет работать в ближайшие дни.

Мэри Дан — худая женщина с чёрными большими глазами на бледном лице — оказалась хирургом, которая в своё время наложила швы на раны Джона. Она в основном молчала, а когда говорила о себе или слушала рассказы мужа, то смущённо улыбалась. Несмотря на маленькую худенькую фигурку и даже какую-то робость в движениях, глубоко в её взгляде затаилась воля и сила, которая так сильно нужна в такой ответственной профессии, о которой она, правда, не успела поведать, так как барьер, пропускающий учеников в Гринчвилд, наконец сняли.

И тут Брендон внезапно сорвался с места и убежал, крикнув Кэролайн: «Иди в сто шестнадцатую комнату, я скоро подойду!» После он унёсся в противоположном направлении, надеясь, что его отец не выложит из рюкзака прихваченные для будущих шалостей вещи. Девочка в это время попрощалась с родителями, сдерживая слёзы. Выждав несколько минут, пока толпа немного поредеет, она перешагнула порог, помахав родителям рукой в последний раз.

Большое пространство за аркой оказалось поделённым на многочисленные маленькие комнатки, в которых могло поместиться по несколько человек. Все ученики, которые собирались отправиться в атенеум, должны были разойтись по этим комнатам. Оттуда их спустя некоторое время забирали на станцию, находившуюся около одного небольшого городка, который располагался совсем рядом с Гринчвилдом. В узких проходах между рядами необычных телепортов толпилось столько учеников, что Кэролайн с боем прорывалась к сто шестнадцатой комнате, таща за собой огромные чемоданы.

В такой толкотне это было слишком трудно, и её вещи постоянно задевали чьи-то бока, за что она не переставала извиняться. В проходе где-то между сто одиннадцатым и сто десятым помещением девочка споткнулась о чью-то сумку и, наверное, расквасила бы себе нос, если бы не чья-то сильная рука, подхватившая её почти у самого пола и с лёгкостью вернувшая в вертикальное положение. Кэролайн какое-то время растерянно смотрела на пол, автоматически поправляя свою задравшуюся клетчатую рубашку, а потом повернулась лицом к своему спасителю. На неё смотрел своими ярко-голубыми лучезарными глазами Фосети. Он мягко улыбнулся ей и протянул одну из её сумок.

— Давай помогу, — предложил он. Рассеянный взляд Кэролайн не успел уловить, как он внезапно сморщил нос, и одними губами задал себе вопрос: «Зачем?» Тем не менее, он сразу же добавил: — Я, кстати, Фосети Вермор.

— Кэролайн Дан, — робко сказала девочка и протянула руку для рукопожатия.

Фосети, не подавая виду, что это несколько его удивляет, невозмутимо и подчёркнуто галантно взял её за ладонь и легонько пожал её пальцы.

— У тебя, я так понимаю, нет компании? — спросил Вермор. — Ты можешь посидеть с нами, — юноша мотнул головой в сторону сто одиннадцатой комнаты, задвинутой тяжёлой шторкой, и выжидающе посмотрел на незнакомку.

— Да, конечно, — растерянно произнесла она. — Если я не буду мешать.

Фосети кивнул на эти слова и молча потащил несколько сумок Кэролайн за собой, всё ещё повторяя самому себе вопрос: «а зачем?».

В этой комнате сидело четверо ребят, обсуждавших что-то с деловым видом. Однако при появлении неизвестной девчонки разговор тут же прекратился, и на недолгое время установилось неловкое молчание, во время которого друзья Фосети оценивающим взглядом пялились на Кэролайн. Первым эту затянувшуюся паузу нарушил сам Вермор.

— Это — Кэролайн Дан, — сказал он. — А это — Виктор Тарлтон, Сьюзан Паркер, Киллиан Реннер и Ретт Мелроуз.

Все четверо после его слов бесстрастно кивнули головами в знак приветствия, продолжая лениво осматривать новенькую.

Виктор выглядел самым старшим из собравшихся. Он сразу не понравился девочке. Всё в нём она нашла отталкивающим: и натянутую улыбку, и маслянистый взгляд, и неказистое тело, придававшее ему вид гоблина с Серых гор. Сьюзан Паркер, кажется, было столько же, сколько и Фосети, если не меньше, но вела она себя, как взрослая, искушённая жизнью девушка. Когда Кэролайн вошла в вагон, девочка сидела под руку с Реттом — высоким пятнадцатилетним парнем с рыже-золотистыми волосами, яркими, как солнце. У него была смуглая кожа, вдоль запястья чёрным пятном расположилась татуировка дракона, а во взгляде, полном наигранного увлечения его блондинистой спутницей, таилось что-то опасное. Когда Фосети сел рядом с Дан, Сьюзан на мгновение оскалила зубы и сделала такую рожу, будто вот-вот загрызёт. Однако через мгновение на её миловидном личике уже появилось выражение полного безразличия к незваной девочке.

Самым милым из присутствующих, исключая Вермора, показался девочке Киллиан. Он тоже был рыжеволосым, как Мелроуз, но некоторые пряди его волос почему-то были чёрными. Его раскосые бледно-зелёные глаза и широкие скулы Кэролайн не находила привлекательными, но в отличие от остальных, он проявил интерес к новой спутнице.

— Первогодка? — картавя, поинтересовался мальчик. — Я тоже был когда-то… На самом деле, в прошлом году, но кажется, с тех пор прошла уже целая вечность. Какой-нибудь предмет уже интересует? Нет-нет, позволь мне угадать, — он сначала смотрел на неё в упор, а потом закрыл глаза и потёр переносицу, напоминая тем самым провидца. — Мне кажется, это дэрвадэл{?}[Ботаника] и… эм-м… литература? Я прав, верно?