Страница 8 из 26
Подперев спину маленькой подушечкой, он увлечённо читал о последнем сражении Мерлина с каким-то самым сильным злым волшебником, которого называли не иначе как Барр или дьявольский палач, чьё настоящее имя считалось утерянным. Смутное чувство беспокойства почему-то преследовало его, стоило прочесть о Барр, но тут же исчезло. Но ни беспокойство, ни чтение не мешало мальчику вполуха слушать разговоры взрослых — Скотта, Джереми и Оскара Миллера — старого друга братьев, который был на год старше них.
Отец мальчика, не избавившийся за всю свою жизнь от вредной, по мнению его матери, привычки класть ноги на другие стулья, пил свой любимый китайский чай и время от времени отвечал на вопросы. Дядя Джер, как часто бывало, пустился в рассуждения о политике, неизменно затрагивая семью Верморов и их причастность к происходящему, и рассказывал истории о своих любовных похождениях, предусмотрительно опуская некоторые подробности.
Джереми, как говорила бабушка Элис, был бы идеальным мужчиной, будь он хоть чуточку ответственнее. В глазах молодых дам Батлер и так был настоящим современным Аполлоном, который умел носить вещи и вести себя с такой элегантной небрежностью, словно не отдавал себе отчёта в том, как он неотразим. Возможно, он и правда не понимал, насколько соблазнительным мог показаться.
Джереми был серьёзно влюблён раза два, хоть и до сих пор отрицал это, но никогда не замечал или не хотел замечать, как каждая девушка таяла от одного взгляда его глубоких выразительных глаз в её сторону. В школе, по словам Оскара, была только одна девушка, которая устояла перед чарами его обходительной улыбки. Но Оскар был уверен, что вскоре и её она покорила. Это была Амелия Вуд, с которой Джереми виделся на днях, и, драматично закинув голову, он сознался своему другу в том, что рад, что она опять свободна.
— Я пригласил её на ужин, — сказал он. — Она довольно болезненно переживает расставание с этим выродком Эриком Вермором, — фамилию одного из самых родовитых волшебников мужчина будто бы выплюнул. — Не думал, что такая чистая девушка, как она, свяжется с этим мерзавцем.
— Во-первых, называй вещи своими именами, — улыбнулся Скотт. — Ведь пригласил ты её отнюдь не на ужин. Во-вторых, Эрик более сносный, чем половина их семейства. Возможно, что он даже самый адекватный из них.
— Не думаю, что мы должны обсуждать его самого и его семью, — вставил своё слово Оскар. — Наши пути давно разошлись, и мы не знаем, какие они сейчас. Может, они вообще никогда не были злодеями. Может, только нам так казалось из-за нашей детской впечатлительности.
— Ты, может, никогда и не встретишь их, но не мы. Помимо того, что мы со Скоттом в родстве с ними, сынок Эзеля — вроде бы его зовут Фосети — будет учиться с нашим шалопаем. Ты же знаешь, как они нас не переносят, — вскинув руки к небу, будто бы желая, чтобы бог засвидетельствовал это, сказал Джереми. — И я уверен, что мне всегда хватало беспристрастности, когда я судил о людях.
— Мне кажется, ты утрируешь. Они о нас даже не вспоминают в отличие от тебя, Джер. Кстати, — решил перевести тему Скотт, — слышал, наша директриса до сих пор на своём посту, но миссис Линг ушла год назад, а старик Мёрфи уже пять лет как покинул стены атенеума. А Клиффорд наконец дорвалась до поста директора.
— Ему надо было сделать это ещё двадцать два года назад, — усмехнулся Джереми. — Сколько ему тогда уже было? По виду лет семьдесят, если не больше, а с той козлиной бородкой, которую он отрастил в последний год, я думал, что он старее, чем сам Мерлин. Кто же будет у твоего сына вести амддиффин?
— Уже года два преподаёт какой-то мистер Эванс. Он зелёный совсем, ему не больше тридцати, но тем не менее, говорят, это лучший учитель амддиффина за всю историю Гринчвилда.
— О, надо было нашего Оскара туда послать. Уверен, он бы порвал этого мистера в два счёта!
— Ты вечно всё преувеличиваешь, Джер, — покачал головой Оскар. — Так, значит атенеум лишился такого замечательного учителя ботаники в лице миссис Линг… Очень жаль, на её уроках было так здорово…
— Спать, — с ухмылкой закончил за него Джереми.
— Может, ты и спал. Но я больше, чем уверен, что мы со Скотти бодрствовали.
— Ну, не знаю, Ос, — сладко потянувшись, сказал Скотт. — Не помню ни одного её урока, на котором я бы не вздремнул минуту-другую.
— Если Брендон будет получать плохие оценки, Скотт, — пригрозил Миллер пальцем под тихие смешки своих друзей, — то он в тебя.
— Мелкий, что читаешь? — внезапно с полной серьёзностью в голосе спросил Джереми, отставив от себя подальше чашку с китайским чаем.
— Битву Мерлина с Барром.
— Да, этот Барр чуть ли не на голову круче Мерлина, — задумчиво глядя в потолок, ответил его дядя.
— Я бы хотел посмотреть на эту битву хоть одним глазком, — с энтузиазмом в глазах сказал мальчик.
— Я бы тебе уши надрал, на битву хочет он посмотреть. Иди завтракай, чай уже остыл.
Брендон лениво отложил книгу и, усевшись на стуле поудобнее, принялся отхлёбывать чай, пытаясь смягчить сухую корочку пирога, который приготовил его отец, пока прямо перед его носом лежал вкуснейший кусок торта с шоколадным кремом миссис Кейкс.
========== Глава 2. Гостиная рысят ==========
Брендон третий раз дёрнул отца за рукав лёгкой куртки, чтобы узнать, сколько времени. В четыре часа дня всех детей, что пришли в Парламент, должны были перенести к стенам их атенеумов. Но минуты лениво сменяли друг друга, будто специально старались разозлить мальчика, который и без того плохо себя контролировал из-за непонятного трепета перед одним из самых ключевых моментов в его жизни.
— Пап, — уже в который раз спросил Брендон Скотта, который сам едва ли успешно скрывал возбуждение, — а в какой адран меня определят?
— Я склоняюсь к тому, что в алэйсдэйр, как и меня. Но в предварительном тесте, который ты писал, были в конце выведены результаты. Так что там было написано? В какой области ты бы чувствовал себя, как рыба в воде?
— Я не успел посмотреть, потому что было много народу… Лист сразу забрали, — отбивая пяткой ритм какой-то песни, печально ответил мальчик.
— А ты думал, куда хотел бы больше всего?
— Алэйсдэйр, — уверенно ответил мальчик.
— Ты же помнишь, что это зависит от того, к чему ты больше предрасположен, а не к тому, какой у тебя характер? — с улыбкой поинтересовался Скотт и тут же почувствовал, как сердце замерло в грудной клетке. По цокольному этажу, в котором толпились родители и дети из разных атенеумов, разнеслись гулкие четыре удара часов, что означало, что старшему Картеру вот-вот придётся отпустить своего мальчика на учёбу на целых девять месяцев.
— Пап, а почему отменили праздник шатров? Я бы хотел побыть с тобой в Гринчвилде… Ты бы показал мне твои любимые места!
— Одна из директрис — миссис Клиффорд — была против праздника в этом году. Где-то бесчинствует шайка преступников, которые решили называть себя последователями дьявольского палача, а Донелла очень обеспокоена безопасностью атенеума. Не принимай эти слухи слишком серьёзно, но не спорь с директрисой ни в коем случае. А в следующем году покажем друг другу любимые места, что скажешь?
Мальчик кивнул, крепче сжимая ладонь отца и уставился на толпу. Скотт потрепал сына по макушке и в очередной раз постарался смириться с тем, что ему придётся отпустить своё чадо в другой конец страны. Судорожно хватая носом воздух, мужчина повёл Брендона к красивой резной арке, на которой крупными красными буквами было выведено слово «Гринчвилд». Это был далеко не единственный способ, как можно было попасть в атенеум, но только Парламент позволял хабиталам попасть в волшебный мир. И здесь, в куче школьников и их родителей, мальчик наткнулся взглядом на Кэролайн, крепко вцепившуюся в руку матери.