Посох Мерлина

Дети начали ругаться между собой, переходя на личности, и на крики пришли реоли{?}[Эквивалент нашей полиции. В основном эти волшебники отвечают за безопасность во время перемещений в пространстве.] и выпроводили Картера. Кэролайн же с триумфальным видом осталась гордо сидеть в компании Фосети. Она решила больше не разговаривать с Брендоном до тех пор, пока тот не извинится, хотя бы потому, что он безосновательно обвинял Вермора, который был так мил и обходителен с ней, неизвестной для него девочкой, в злобе и жестокости.

Фосети и сам, по правде говоря, не понимал, почему позвал её с собой, ведь он признал в ней хабитала по одежде и протянутой для рукопожатия руке — а в приличном обществе для приветствия девушке просто говорят «здравствуйте», сопровождая это лёгким поклоном. Он собирался подумать об этом ночью: почему позвал её, почему точно уверен, что она чистокровная, и когда успел предупредить её о нём этот заносчивый мальчишка из семьи Картеров.

Пока, рассерженная, Кэролайн пыталась найти причины таких грубых слов в сторону её новых приятелей, у неё совершенно вылетело из головы то, что сказал Киллиан про простушек. Она и представить не могла, какую важную роль играют для её нового друга кровь и родословная. Девочка считала себя достаточно взрослой для выбора места и компании, и не менее важным являлось то, что она была обижена на Брендона, так как тот бросил её одну.

Дан задрала подбородок и, пытаясь найти одобрения в своём поступке, посмотрела на окружающих. В глазах присутствующих, кроме одного Киллиана, который, казалось, не заметил ссоры или просто оставался бесстрастен к происходящему, плескалось злорадство по отношению к Брендону, но Кэролайн решила принять это за взгляды восхищения. Виктор смотрел на девочку тем же масляным взглядом, что и прежде, но она больше не чувствовала такого сильного к нему отвращения. Ретт, откинувшись на спинку лавки, оценивающе глядел на неё, улыбаясь и приподняв бровь, как будто видел в первый раз. Фосети же презрительно ухмылялся, смотря на то место, где недавно бушевал Брендон. Одна Сьюзан продолжала сверлить девочку всё тем же злобным взглядом, но заметив, что Кэролайн взглянула на неё, тут же опустила глаза.

— Ты молодец, Кэр, — первым нарушил тишину Мелроуз. — Люди должны уважать и бояться тебя, только в этом случае они сделают для тебя всё.

Кэролайн не особо поняла, что имеет в виду Ретт, но улыбнулась его словам, понимая, что теперь её заметили.

— Ставь на своё место таких, как он, — добавил Фосети. — Я научу тебя тому, как обходиться с таким отребьем.

Туманное чувство триумфа начало пропадать. Девочке показались эти слова странными и зловещими, но она постаралась не придавать им особого значения, от чего прокрадывающееся чувство вины за своё резкое поведение по отношению к Брендону испарилось, и Кэролайн с чистой совестью предложила сыграть ещё один кон.

В это самое время Брендон Картер, нахмурившись, сидел в соседней комнате. Его спутники были шумны и веселы, здесь над головами летали сладости и слышались шутливые споры. Это была как раз та компания, которая могла бы понравиться Кэролайн. Мальчик то и дело разворачивал и заворачивал рукава рубашки и разговаривал со своими старыми знакомыми о выходке Дан.

— Ты понимаешь, Кит, я предупреждал её о Верморах, но она не послушалась. Ты же знаешь, какие они мерзкие!

— Может, она такая же, как и они? — предположил его собеседник. — Ты же знаешь, такие быстро становятся друзьями.

— Нет, она не такая. А вдруг они наложили на неё заклятие?

— Может быть. Я помогу тебе разобраться с ними, если это правда.

— Не будьте глупцами, — вставила девочка, похожая на Кита. Они были как две капли воды. — Может, они себя хорошо сейчас ведут, и Кэролайн не понимает, с кем связалась.

— Не говори чепуху, Мелли, — ответил ей брат. — Здесь явно что-то нечисто. Нам нужно решить, как действовать, чтобы вернуть ей разум.

— Раз это для тебя чепуха, то сначала хотя бы нормально поговорите с ней, — настаивала она.

— Но я уже говорил с ней, она первая начала кричать. Я не знаю хороших людей, которые стали бы общаться с Верморами по своей воле.

— Может, он ей просто понравился. Знаешь, Брендон, люди способны на глупости в такие минуты.

— Как он может ей понравиться? — возмутился Кит. — Ты видела его? В нём же нет ничего хорошего.

— Это тебе так кажется, потому что ты ещё маленький и не знаешь таких тонкостей.

— Я родился первее на две минуты!

— Зато девочки взрослеют и созревают для подобных тем раньше!

— Это явно не про тебя, раз ты считаешь, что он ей понравился!

— А ты считаешь, что он наложил на неё заклинание! И, между прочим, ты слышишь, что соседних ребят уже забрали?

И действительно — в скором времени все ученики выходили из комнат в совершенно незнакомое место, оглядываясь по сторонам, и шептались друг с другом. Взрослые ребята всегда замирали и с трепещущим видом смотрели на величественный замок, виднеющийся за деревьями, хоть не признались бы в этом даже под страхом смерти.

Гринчвилд был огромен: его башни упирались в небо, а стены раскинулись на огромную территорию. С одной стороны его огораживал лес, с другой — широкая река, а с третьей — обрыв в море. Это был не единственный замок на всём северном побережье, — был ещё один, превращённый в исторический памятник, и находился он в магической деревушке — но именно этот являлся самым величественным и огромным во всей Великобритании. Ещё Гринчвилд был единственным атенеумом, в котором была конюшня. Все его выходцы были отличными наездниками на лошадях и пегасах.

Выходили ученики из симудов — специальных зачарованных комнат в Парламенте, которые переносили тех, кто в них находился, в такие же заколдованные комнаты в других концах Великобритании — у маленького города Гринхолл, а оттуда все желающие добирались на повозках, запряжённых пегасами. На каждую такую «карету» приходилось по пять крупных, больше по росту, чем обычные лошади, животных. Впереди всех стоял ещё более крупный, чем остальные крылатые кони, пегас с костлявыми крыльями, как у дракона. Животные громко фыркали, а ребят, находящихся рядом с ними, обдавало тёплым воздухом.

Из-за волшебных существ вышла маленькая женщина средних лет и крикнула детям: «Рассаживайтесь по повозкам, как сидели в комнатах. У вас будет полчаса свободного времени в атенеуме». Дождавшись, пока ученики рассядутся по местам, она с ловкостью, которой позавидовали бы и двадцатилетние, залезла на пегаса с костлявыми крыльями и что-то шепнула животному на ухо.

Кэролайн было как-то страшно от этих огромных животных мышастого цвета из-за дьявольских крыльев, но когда скакун маленькой женщины расправил их, она была потрясена. Было около шести вечера, и солнце уже начало спускаться к горизонту. Лучи, которые освещали силуэт замка, прошли сквозь этого пегаса, и он начал наполняться солнечным светом. Он взлетел, освещая всё вокруг и плавно взмахивая огромными, такими странными и красивыми лучистыми крыльями. За ним начали взлетать и все остальные повозки, из-за чего долина залилась мягким золотистым светом.

Кэролайн удивлённо смотрела на этих животных. Она читала о них, но не могла представить, что они так красивы. Лицо её приятеля ничего не выражало, и девочка подумала о том, как можно быть таким бесчувственным по отношению к такой красоте, но вспомнив слова Брендона о его злобе, поспешила откинуть эти мысли. Киллиан снисходительно улыбался, словно эти существа появились на свет по его желанию, и это была единственная улыбка в этой угрюмой компании. Виктор смотрел как бы сквозь пегасов злобным взглядом, но Кэролайн решила списать это на то, что юноша видит их слишком часто или переживает из-за учёбы. Ретт, наклонившись к Сьюзан, шептал ей, что у него есть такой, и это обыкновенный шотландский дьявольский пегас, который не идёт ни в какое сравнение с сицилийским с перьевыми крыльями — а такой у него тоже имеется. Его спутнице было всё равно, она с жадностью слушала сплетню от какой-то мелкой девчонки, непонятно откуда взявшейся в их карете. Дан посмотрела на других ребят — многие старшеклассники смотрели на светящуюся солнечными лучами крылатую лошадь так же заворожённо, как и она.