Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 81

Глава 27

Собираюсь в суд. Проверил материалы дела — все ли на месте, не забыл ли чего в этом безумном забеге. Подошел к круглому зеркалу, что с некоторых пор висит на стене у двери, причесался, поправил форму и закрепленную на поясном ремне кобуру.

С переездом Ксении в кабинете вообще много чего нового появилось. Вот и зеркало из числа новинок. Еще она зачем-то вазу для цветов притащила. Наверно, думает, что благодарные жулики будут ее букетами задаривать. Но не суть, пусть стоит, мне не мешает, я ей пока тоже. Но лучше мимо стеллажа с осторожностью ходить, там ведь помимо вазы еще новые кружки появились и фарфоровые статуэтки. Если я случайно за него запнусь — ору будет. Развод и выселение к Левашову мне обеспечены. Ибо нынче у нас в подразделении матриархат. Ну ничего, вот Левашов успокоится, придет в себя от резкого падения с карьерной лестницы, и мы с ним коалицию создадим.

А вот нефиг на меня орать. Залог, ей видите ли не по нраву пришелся, вместе с моей излишней самостоятельностью. Следователь, между прочим, процессуально независимо лицо — чего хотим, то и творим. Я вообще, согласно УПК, могу начальнику милиции поручения давать, и он их будет обязан исполнить. Так что хрен я кому позволю в свои дела лезть.

Конечно, Журбиной я всех этих грозных слов не говорил, а, изобразив обиду за недооценку начальством моих смелых действий, хмуро выслушал замечания по работе и пообещал по возможности более не своевольничать. Но что это за возможности и когда они появятся — это мы с ней не оговаривали, так что извиняйте.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетела запыхающаяся Зудилина.

— Альберт, они меня к Калугину не пускают! — с порога пожаловалась она папочке на хулиганов из двора.

— А зачем тебе Калугин? — повернулся я к ней, отлипнув от своего отображения в зеркале.

— Так ходатайство подписать! — возмущено воскликнула она, упрекнув меня взглядом за несообразительность.

— Понятно, сейчас решим вопрос, — успокоил ее я. — Но сперва ты мне расскажешь, как прошла встреча с Калугиной, — сказал я, когда запер дверь.

— Нормально. Она сразу же согласилась. Вот только денег у нее было всего четыре с половиной тысячи, — Зудилина смотрела на меня снизу вверх, как бы извиняясь за бедность клиента. — Надеюсь, судья запросит меньше в качестве залога, — Ольга прикусила нижнюю губу, а затем самодовольно улыбнулась. — Но я документы на автомобиль у Калугиной забрала, вдруг получится его в залог отдать.

— Это ты хорошо придумала, — похвалил я ее за инициативу. — А теперь погнали, — я взял со стола папку с делом, доложил в нее ходатайство и документы, что принесла Зудилина, и, пропустив Ольгу вперед, вышел следом из кабинета. — Жди меня на улице — сказал я, когда мы спускались по лестнице.

Все же в удачном месте расположен мой кабинет — в стороне от основной трассы — очень ценное качество.

— Я в машине буду, — уточнила Ольга место своей дислокации.

На первом этаже мы разделились: я пошел к дежурке, она — на выход из здания. Взять подпись у Калугина — дело двух минут, и вот я уже от крыльца быстрым шагом иду к припаркованному автомобилю.

До суда добрались меньше, чем за десять минут. Старое, двухэтажное здание втиснулось между пятиэтажками в квартале от районной прокуратуры. Кабинет дежурного судьи Ерохиной тоже отыскали быстро — Ольга хорошо ориентировалась внутри суда. Я постучался и открыл дверь.

— Альберт, заходи, — поманил меня взмахом руки, уже находившийся здесь, заместитель прокурора, который сидел на стуле перед столом судьи.

Я прошел в небольшой кабинет, где помимо заваленного делами стола, еще и громоздкий шкаф умещался. Официальность обстановки разбавляли стоящие на подоконнике горшки с цветами.

— Здраствуйте, — поздоровался я с судьей, остановившись напротив ее стола.

Женщина, определенно старше сорока лет. Короткая стрижка, очки с изящной узкой оправой. Одета вместо мантии в платье темной расцветки, на плечи накинут палантин — платок такой широкий.

— Здраствуйте, — вторила мне, протиснувшаяся следом за мной в кабинет Ольга.

— Это я так понимаю следователь, — строгим тоном произнесла Ерохина, изучая нас обоих пытливым взглядом. — А вы, кажется, Зудилина. Имени и отчества, извините, не помню.

— Ольга Васильевна, — подсказала та. — Адвокат Калугина.

— Калугину пока адвокат не положен, так что можете быть свободны, — указала судья Ольге на дверь. Вот те раз — адвоката подозреваемого выгоняют — охренеть времена.

Зудилина, без препирательств, исполнила требование Ерохиной, а я в недоумении посмотрел ей вслед. А как же отстаивание прав клиента?

— Рассказывайте, товарищ следователь, что эта за… — судья на миг сбилась, подыскивая определение, — глупость с залогом вы придумали? — потребовала она ответа.

— Товарищ судья, — вовремя прикусил язык, а то бы «ваша честь» сморозил, — залог — это не глупость, это предусмотренная законом мера пресечения. Залог — это наиболее адекватная мера пресечения, которую следует применить в отношении подозреваемого Калугина. Как следует из материалов дела, — для наглядности, я вытащил его из папки, — Калугин ранее не судим, имеет постоянное место жительства и характеризуется по нему положительно, — на этом месте я положил на стол судьи характеристику с ходатайством от Калугина, — товароведческая экспертиза еще не была проведена, то есть сумма ущерба не установлена. В связи с чем Калугину еще не было предъявлено обвинение. Кроме того, у Калугина плохое здоровье. Медицинские документы к материалам дела приобщены. — я положил довольно пухлое уголовное дело на стол судьи. — Поэтому я прошу применить к подозреваемому Калугину меру пресечения в виде залога.

— Нет, вы это слышали? — усмехнулась судья, приглашая посмеяться вместе с ней и прокурора. — Прям адвокат, а не следователь.

— Так он же не защищает этого Калугина, — не вставая с места, не согласился с ее оценкой Митрошин, — следователь Чапыра только перечислил нам материалы дела, что собрал. И про экспертизу он верно заметил, не проведена она еще. А вдруг какие-то новые обстоятельств дела откроются, и мы выйдем на малозначительность, а человек уже сидит. Вот чтобы всего этого избежать следователь и предлагает ограничится залогом. Так сказать, промежуточным вариантом между подпиской о невыезде и заключением под стражу. Калугин же не рецидивист какой, а начальник планового отдела на хладокомбинате. Сбегать не будет, не в его это интересах, да и залоговое имущество тогда потеряет.

— То есть вы поддерживаете позицию следователя? — вздохнула Ерохина, недовольно поджав губы.

— Как видите, я утвердил его постановление, — глазами Митрошин указал на документ, что лежал прямо перед взором судьи.

— И что мне теперь делать? — еще раз вздохнула она. — Никто залог уже лет двадцать не применял. — судья обвила нас с прокурором недовольным и задумчивым взглядом. — А залоговое имущество какое?

— Автомобиль, ВАЗ 2106, 1976 года выпуска, — предложил я. — Вот на него документы, — вытащив из папки, я положил их на стол. — Автомобиль на территории райотдела. В материалах дела есть об этом документ, — отчитался я.

— Восемь тысяч триста рублей, — покрутил в руках чек прокурор.

— У меня сын о таком мечтает, — поделилась Ерохина, просматривая документы на автомобиль.

— Я бы тоже от такого не отказался, — поддержал разговор Митрошин. — А пока на старушке приходится ездить, — вздохнул он.

— Ой, не знаю я, что делать, — вернулась к обсуждению основной темы судья. — Сдался вам этот залог? Могли бы закрыть этого Калугина до суда, как все делают, — пожурила она нас.