Страница 44 из 66
– Это веселье кажется тебе несколько неестественным? – спросил я.
Он с опаской посмотрел на меня сверху вниз:
– Ты пришел в себя?
– Я что, напугал тебя? – рассмеялся я. Я охрип, устал, все тело мое болело, но мне было хорошо. – Ох, Ториан, у меня такое ощущение, словно я занимался любовью с ними со всеми, а они все – со мной! Но знаешь, мне кажется, что мы – то есть они – не так веселы, как хотели бы казаться.
– Еще бы! Вчера они не сомневались. Сегодня они уже знают, что его недаром зовут Непостоянным.
Мы все дальше уходили от храма, и мое возбуждение спадало.
– Несчастная Белджис! – сказал я. – Как страшно ей должно быть там, на троне!
– В опасении, что Балор не придет?
– Или что придет.
Ториан снова взял меня за руку.
– У тебя все еще растерянный вид. И почему она должна бояться этого?
– Здорового быка вроде этой статуи в молельне? Она… Ладно, не бери в голову.
Когда я не-много успокоился, он отпустил меня.
– Ты собираешься вернуться в трактир?
– Конечно. Почему бы и нет?
– И что ты надеешься там найти?
– Это зависит от обстоятельств, – ответил я. – Если Джаксиан говорил со своим папашей, нас убьют, стоит нам только шагнуть на порог. Скорее всего удушат. Это чище.
Лев зарычал.
– С другой стороны, – беззаботно продолжал я, – если он не говорил с отцом, он скорее всего не говорил ни с кем. В таком случае он уверился, что он все равно ничего не сможет сделать.
– И что тогда?
– Тогда он будет ждать нас лично. Он принесет нам свои искренние извинения и только после этого прикажет нас убить. В конце концов это его долг перед семьей и городом.
Ториан прошел еще несколько шагов и только тогда рассмеялся.
– Тогда зачем тебе возвращаться туда?
– А тебе?
– Потому, что я дал слово, конечно же.
– Я тоже.
– Но я же воин!
– Это означает, что ты сумасшедший?
– Иногда. А ты… – Он вздохнул. – Ты таков, какой есть.
– Вот именно, – сказал я.
Мы вошли в трактир с черного хода, так как до сих пор не знали, где у него парадный. Маленькая прихожая казалась пустой, но дверь захлопнулась за нашей спиной, стоило нам войти. За дверью стоял человек с обнаженным мечом. Словно по сигналу, разом отворились другие двери и из них вышли еще мечники. Все они были штатскими, не солдатами, и следом за ними вышел Джаксиан, а не его отец. Тарпит-старший привел бы гвардейцев, тогда как Джаксиан нанял обыкновенных головорезов. Впрочем, это мало что меняло. Все они были мускулистыми, волосатыми и на редкость грозными. Даже половины их хватило бы, чтобы совладать с нами, вздумай мы проявить героизм.
Я сорвал шапку и почтительно поклонился. Ториан последовал моему примеру. Лицо купца казалось усталым и измученным – судя по всему, он надеялся, что мы не придем. Он облизнул губы…
– Прежде чем вы перейдете к действиям, господин, – заявил я, – не позволите ли перекинуться с вами парой слов наедине? Есть еще кое-что, чего я не говорил вам раньше, ибо не был уверен в отдельных подробностях.
Джаксиан заколебался – впрочем, это было его обычное состояние. Он покосился на Ториана, который явно прикидывал шансы прихватить с собой в мир иной двух или трех мечников. Тот только пожал плечами.
– Минуту, не больше. Идите сюда. – Джаксиан подошел к одному из своих людей и взял у него меч. Потом вернулся в комнату, из которой вышел. Мы с Торианом зашли следом, и дверь за нами закрылась.
Насколько я понял, мы оказались в комнатке трактирщика. Маленькое помещение до сих пор не остыло от дневной жары. В комнате стояло несколько стульев. Три свечи освещали ее неровным, трепещущим светом, добавляя к запаху винных паров вонь дешевого воска. Сквозь щели в дощатой перегородке в комнату доносился смех. У единственного зарешеченного окна стоял небольшой стол, заваленный пластинами для письма и обломками мела; другого выхода из комнаты не было.
Джаксиан облокотился на стол и упер меч острием в пол.
– Б-быстрее, – хрипло сказал он.
Я не осмелился сесть.
– Есть семьи, – начал я, – над которыми довлеет проклятие. Я хочу поведать вам об одной из таких семей. Жил один человек, у него было три сына. Сам он был купцом; имя его не имеет значения. Первые два его сына умерли в младенчестве. Сам он имел несколько сестер, но ни одного брата, и он страсть как не хотел, чтобы род его оборвался с ним. Поэтому, хоть первые два раза жена его рожала тяжело, как ни любил он ее, он все же зачал третьего сына. Родив его, несчастная мать слегла с лихорадкой и умерла.
Лицо Джаксиана побагровело от гнева. Я знал, что времени у меня осталось совсем немного.
– Третий сын выжил. Он рос сильным ребенком; не по годам крупным. Однако отец так и не смог простить ему смерти любимой жены и не хотел иметь с ним дела. Много позже купец женился вторично, и снова его постигло несчастье. Его вторая жена умерла, родив ему дочь.
Он снова тяжело переживал смерть жены, что никак не улучшило его отношение к сыну. Точнее, его злоба только усиливалась, и он не упускал случая напомнить мальчику, какой ценой обошлось его существование. Как только сын достиг совершеннолетия, отец отослал его в далекий город, где у их семьи были торговые дела. Там он должен был постигать ремесло торговца.
– Ах ты, жалкий шпионишка, п-подлый т-т…
– Сын помнил свою сестру только маленькой девочкой. Она вообще не помнила его. Когда ему исполнилось двадцать лет, отец послал ему приказ жениться, чтобы родить наследника. Юноша сделал неудачный выбор. Брак оказался несчастливым и бездетным. Женщина умерла.
Я сделал паузу перевести дух, но на этот раз Джаксиан промолчал. Я весь вспотел – в комнате было слишком жарко.
– Когда в Пряные Земли пришла война, сына вызвали домой, в безопасный Занадон. Он плохо знал этот город, где у него почти не осталось друзей. Ему исполнилось тогда тридцать два года. Его сестре – семнадцать. Собственно, можно сказать, что они встретились впервые. И тут проклятие, преследующее их семью, достигло своего предела, ибо не может быть несчастья страшнее, чем несчастная любовь, а вспыхнувшая между ними любовь запрещена как людскими, так и божескими законами.
Я снова замолчал, чтобы проверить, не подписал ли я только что смертный приговор самому себе.
Джаксиану Тарпиту потребовалось несколько минут, чтобы принять решение. Потом он подвинул стул и сел, положив меч на пол рядом.
– Садитесь, – бросил он нам.
Я сел. Ториан тоже. Я не осмеливался смотреть на него. Я знал, как он со своими представлениями о воинской чести может отнестись к подобной истории.
– Это тебе Шалиаль сказала? – спросил Джаксиан. Теперь он побледнел и старательно прятал руки. Его лицо влажно блестело в свете свечей.
– Нет, господин. Мы подслушали, как отец обвинил ее в том, что у нее есть любовник. Она это отрицала. Позже, когда мы той же ночью говорили с ней в храме…
– Это невозможно!
– Нет, господин. Согласен, это кажется невероятным, но это было. – Я побоялся тратить время на то, чтобы объяснять, что боги специально делают меня свидетелем… ну и все такое. Некоторые люди с трудом воспринимают это. – Она сказала, например, что сама ткала коврик, который я украл, чтобы сделать из него повязку.
Джаксиан кивнул, и я поспешил продолжить рассказ.
– Но когда я повторил ей то, что сказал ваш отец, она снова все отрицала.
Он спрятал лицо в ладонях. Шалиаль была мужественной девушкой – интересно, что она только нашла в этом тюфяке? Он и братом-то был не ахти каким, не то что возлюбленным. Запретный плод сладок, но он должен и выглядеть красиво, иначе кто соблазнится отведать его?
И не мудрено, что такой проницательный человек, как его отец, не мог этого не заметить. Та женщина, которую я разбудил, когда пытался притвориться богом, была Нильгия, наложница Джаксиана. Вот почему он направился в ее комнату. Нильгия была недавним приобретением Тарпитов. Бедиан Тарпит приказал сыну пойти и найти себе женщину – точно так же, как приказал бы пойти постричься. Правда, это была почти пустая трата денег. Ее сестра поведала мне за обедом, что Нильгия нашла свою новую работу необременительной.