Страница 30 из 40
Это прекрасное время. Я провожу три самых необычных дня в моей жизни, вообще не напрягаясь, и даже вхожу во вкус. Теперь мне кажется, что я совсем позабыла, что значит жить «для себя». И нет, это ни в коем случае не умаляет моей безграничной и безусловной любви к Аленке, просто… ну признайтесь, каждому хочется хотя бы изредка отдохнуть и почувствовать себя женщиной, а не только мамой.
Мне скучно — да, безусловно. Но при этом я окружена любовью и спокойствием. Ко мне приносят Аленку, но всегда уносят, стоит мне хотя бы один раз зевнуть. Меня гладят по голове перед сном, очень много целуют. И я впервые за год сплю всю ночь, потому что к малышке встает кто-то помимо меня. Кто-то, кто тоже любит ее и, кажется, не меньше моего.
Фотографии из моей галереи за один вечер копируются в телефон Руслана, а откуда и к Виолетте Дмитриевне, которая не надоедает нам, но пару раз за эти дни тихо и мирно забирает Аленку на прогулку, оставив нас наедине — чем мы пользуемся в полной мере, занимаясь любовью. Именно любовью — медленно, никуда не спеша, сцеловывая чувства друг друга с губ, рук, всего тела. Руслан по-прежнему переживает из-за моего ушиба и постоянно контролирует мое самочувствие, но я уже и правда ощущаю себя здоровой и полной сил.
Вечером я уговариваю Руслана выйти на прогулку по набережной и поужинать на улице — сегодня погода так и шепчет, сменив летний зной на приятную прохладу с ароматом моря. Мы располагаемся на летней веранде ресторана итальянской кухни, потому что я случайно бросаю фразу, что мне хочется пиццы — и Руслан тотчас желает положить все пиццы мира у моих ног. Кажется, если бы я не возражала, он бы прямо сейчас увез нас ближайшим рейсом в Италию, чтобы хорошо накормить.
— Куда столько мучного? — я с ужасом смотрю на две огромные порции пасты для каждого из нас, пиццу размером с половину стола, еще и сладкие десерты.
— Тебе уж точно не повредит.
— Не понимаю, как это поможет сотрясению, но…
— Алиса, переезжайте ко мне.
Что?
— Но… мы уже и так живем у тебя.
Мой голос начинает дрожать, потому что, судя по взгляду Руслана, мы подобрались к чему-то очень важному. Я улыбаюсь, но это не действует, он остается предельно серьезен.
— Я имею в виду в Москву, — говорит он. — Мои риэлторы сейчас занимаются тем, что подбирают дом, где будет место для нас всех. Я присмотрел некоторые варианты с детским садом поблизости с хорошими рекомендациями и всеми необходимыми благами, в хорошем районе с парковой зоной и прочим. Готов обсудить их с тобой, чтобы это был наш общий выбор, что скажешь?
Это звучит, скорее, как деловое предложение, но в этом весь Руслан. Он щепетилен до деталей в каждом вопросе.
— А чем плоха твоя квартира?
— Центр, нет прогулочной зоны, загазованность воздуха…
— Я поняла-поняла, — нервно улыбаюсь я и поглядываю на малышку, которая барабанит по игрушечному пианино, которое лежит перед ней на столике. — Руслан, это щедрое предложение, но…
— Я знаю, что сейчас ты выдумаешь тысячи «но». И я знаю, что мы договаривались, что ты будешь работать у меня только в отпуске, дальше мы не заглядывали, но… — он сам усмехается. — Тогда я и подумать не мог, что все может сложиться прекраснее, чем я полагал. Ты и Аленка — вы нужны мне. Я готов пойти на любые твои условия. Ну, на большинство из них, наверное. Если ты захочешь работать, мы всегда можем это устроить, захочешь сидеть дома — еще лучше, но… Я не могу вас отпустить. Точнее, не так. Я не хочу вас отпускать. Я мечтаю, каждый день возвращаясь с работы, видеть вас обеих в собственном доме. Я хочу целовать Аленку на ночь, а тебя…
— Руслан, — краснею я, потому что к столику как раз подходит официант, когда он тут распинается о том, что собирается делать со мной ночью.
И я тоже всего этого хочу.
Очень.
Ему даже не нужно меня уговаривать, но он продолжает.
Я боюсь. Все еще безумно боюсь, до жути. Боюсь, что все пойдет не так, как мы думаем, что Аленка прикипит к Руслану, а мы с ним не уживемся, не сойдемся характерами или, чего хуже, он найдет себе другую. Или вдруг захочу уйти я, а он не отпустит…
— Алис, ты должна понимать, что я не тиран и не деспот, и надеюсь, хотя бы отчасти сумел это доказать за то время, которое мы провели вместе. Если ты захочешь уйти, я всегда тебя отпущу, — он будто читает мои мысли. — Но перед этим сделаю все, чтобы ты передумала. Я очень хочу, чтобы ты согласилась.
Руслан улыбается, и у меня в груди теплеет, а между ног разгорается пожар. Как же он прекрасен в своей мужской силе и привлекательности. Таких сексуальных мужчин не всегда найдешь на обложках глянцевых журналов, а таких добрых… да нигде не найдешь!
— Покажешь фотографии? — робко интересуюсь я.
— Какие? — Руслан, видимо, с испугу и не сразу понимает, что я имею в виду. — Дома? Конечно.
Он лезет в телефон и что-то ищет, как раз когда к нам присоединяется его мама. Руслан без промедлений сообщает ей «прекрасную», по его словам, новость, и она даже почти искренне, как мне кажется, радуется. Он спрашивает у мамы, что ей заказать, и удаляется к стойке, потому что не видит поблизости официантов — чертов джентльмен во плоти.
Виолетта Дмитриевна, к моему счастью, не донимает меня расспросами, а увлекается игрой в «ку-ку» с Аленкой. Я искренне умиляюсь, а отвлекает меня от созерцания прекрасного телефонный звонок с неизвестного номера. Почему-то все внутри скручивает от плохого предчувствия. Оно меня никогда не подводит. Никогда звонки с неизвестных номеров не сулили мне внезапно обрушившегося на меня богатства. Ни-ког-да это не значило что-то хорошее. Я уже думаю и не отвечать, но что-то заставляет нажать на зеленую трубку.
— Алло, слушаю, — говорю, отвернувшись от стола, и тотчас сжимаю зубы, когда слышу Ирин знакомый голос.
— Здравствуй, крыса, давно не слышались.
Мой взгляд резко перемещается на Руслана, который делает заказ. Мне хочется прямо сейчас ему закричать.
— И даже не рыпайся жаловаться Русланчику, поняла?
Глава 35
— И даже не рыпайся жаловаться Русланчику, поняла? Лучше тебе этого не делать.
Я замираю с приоткрытым ртом. Комок встает в горле и не дает произнести ни звука. Виной всему тон Иры. Что-то мерзкое есть в нем. Такое, что сигналит мне о повышенной опасности.
— Почему? — кошу под дурочку, как могу.
— Потому что ты, наверное, не захочешь увидеть в интернете одно очень интересное интервью с моим участием, где я расскажу, каким харассментом занимается твой Гончаров на рабочем месте. Все узнают, что к нему на работу девушки попадают только через постель.
— Это неправда, — рычу я в трубку, но Ира неумолима.
— Какая разница? Когда это видео, подобно вирусу, разлетится по всем площадкам, репутация Руслана пойдет ко дну. И пока он будет пытаться себя реабилитировать, многие контракты уже разорвут. Ты знаешь, как в нынешнее время важен имидж, ведь так? Всем будет плевать на правду, которую нужно будет еще доказать.
Я не хочу верить, что все будет так, но и отрицать не могу. Я привыкла считать Руслана непобедимым супергероем с толстой броней вместо кожи, но что, если он тоже может быть уязвим? Что, если у него тоже есть слабое место? Что, если это я? Я и Аленка?
А еще на ум приходят все эти герои, что уже пошли ко дну. И пусть Руслан не Джонни Депп и не Вуди Аллен, но вдруг это и для него будет страшно?
— Чего ты хочешь? — мой голос похож на лед в чистом виде и должен уничтожать своим холодом, но на Иру это мало действует.
— Милая мышка, конечно же, денег, — приторно сладким тоном выдает она. — Ты лишила меня всего — должности, статуса, заработка. А я, знаешь ли, привыкла к хорошей жизни. Но еще больше я привыкла думать, что рано или поздно окажусь в теплой богатой кровати размера кинг-сайз. Я этот проект, можно сказать, полтора года разрабатывала. А тут ты. Я зла. Ну и, быть может, перестала принимать седативные. Можно сказать, устала быть хорошей.