Страница 14 из 19
– Все не так, – пыталась она перебить меня, но тщетно.
– Я скоро потеряюсь в твоих лживых историях. Ты даже имела наглость, звонить бабушке и плакаться, что после смерти второго мужа, не имеешь возможности отправить Богдана в Англию на учебу. Какая жалость. В то время, как твой старший сын получал, жалкие пособия по состоянию здоровья и подрабатывал в отделе «Легенд Старого мира», в забытом Богом книжном магазине. В северном краю зажопинска, живя в южном. Чтобы купить лекарство и прожить в буквальном смысле, до следующего месяца и чудом года. И если бы ты, разводясь и ругаясь очередной раз с отцом, не забыла бы шестилетнего сына на морозе минус шестнадцать, торопясь к новому любимому, состояние мое не ухудшилось бы в разы. Я уже молчу о том, что ты сняла с себя все обязательства, даже к врачу ни разу не отвела, узнав, что у меня уже неоперабельный порок, после твоей халатности! Проживет, сколько проживет на таблетках. Протянула кое-как и сбежала с годовалым сыном, как оказалось потом от другого мужчины. А ты – уважаемая, достойна лучшей жизни! И правда, лучше бы меня не родила, одним несчастным было бы меньше, – разразился мой голос, словно гром в мае. – Я больше не хотел, не мог молчать. – Говорят, когда мать молится – ад трепещет. Видимо, ты ни разу не молилась о сыне Артеме. Обещаю, это наша последняя встреча! Дай пройти! – Зажал виски, взглянув в сторону, заметил на тумбе возле дивана, свои ключи, схватил их резко, сжав в кулаке, осознавая, что все это высказал..
Она сделала шаг влево и отошла, я шагнул за порог и увидел Агнию, стоящую позади нее. Скрестив пальцы рук, она удивленно смотрела, открыв рот. Я не стал задерживаться. Быстро направился к выходу. Свернул к бульвару и шел без передышки, держа чемодан за рукоять.
***
– Агния, девочка, когда ты пришла, – степень изумления Аллы Богдановны можно было представить. Агния, либо притворилась, что ничего не слышала, либо действительно пришла только и не стала свидетелем душераздирающего монолога Артема.
– Пригласите внутрь, есть разговор..
Они прошли в гостиную, Агния села в кресло, приготовившись рассказать о причине своего визита. Алла Богдановна не находила себе места, встревоженно растирая ладони ходила из угла в угол.
– Сейчас, сейчас, я отдышусь, – и села напротив Агнии, закрыв лицо руками, взволнованно, не желая показать своего опустошенного состояния.
– Что с ним происходит?
– Не узнаю его.. – выдавила Алла Богдановна.
– Но чему причиной, такое агрессивное состояние?
– Не знаю, не знаю, – повторяла женщина, немного отдышавшись подняла глаза. – Зачем ты пришла?
– Бабушка срочно хочет увидеть его. Срочно! Но я не знаю, как быть?
– Зачем он ей, зачем ей видеть его?
– Не могу точно сказать. Но такого отношения, как он повел со мной в тот день, она точно не потерпит.
– А что он сделал?
– Выпроводил меня из палаты, вел себя холодно и отстраненно. Но если бабушка настроена его увидеть и побеседовать, она может и прибегнуть к силе.
– Не понимаю, по какой причине такое особое внимание? Может Богдан сможет помочь?
– Думаю, что нет.
– Да какая разница, они оба мои сыновья.
– Вы, наверное, заметили, но они абсолютно разные, как внешне, так характерами. Да и бабушка, приметила его.. и ей не принципиально ваш он сын или чей-либо другой. Вы понимаете, о чем я. Ее не интересует его происхождение.
И тут Алла Богдановна, поняла, что наживка соскакивает с крючка. Артем оставил их на полпути. А Богдана оставят они. – Но ведь аквариум идея Богдана. Разве, не ход мыслей такого человека ее заинтриговал? Ее же заинтересовало именно это?
– Я не знаю истинной причины желания бабушки увидеть его, и именно, в ближайшие дни.
– Увы, Агния. Артем не тот человек, которому можно указывать и которым можно управлять. Вы это заметили во время ужина и в больнице.
– Он настолько независим?
– Он просто свободен. – Выдохнула она, – свободен, от обязательств перед жизнью.
– Это никак не радует! Ведь бабушка пока лишь оправила меня справиться о его здоровье и пригласить на ужин. А если она сама решит прийти навестить его, если я совру, заявив, что он не пришел по причине того, что болен. Она может подключить маму, и, если он откажет ей, позорная молва пойдет по городу о вашей семье. Вам не будут рады, даже на похоронах. А моя мать специалист в вопросах уничтожения семейных ценностей. И вы просто будете вынуждены уехать, и да, вы даже не сможете продать особняк, – натянула тонкие брови Агния.
– Как я поняла, вы мне угрожаете?
– Как я поняла, вы не хотите сотрудничать? Вместо того, чтобы помочь убедить Артема, вы намеренно солгали, что аквариум идея Богдана. Я ничуть не принижаю его достоинства и значимость, но у каждого человека свое место, – резко поднялась Агния. – И бабушке нужен именно Артем. Мы поняли друг друга? – Протянула с улыбкой ладонь. – Завтра, в шесть вечера! Действуем по изначальному договору. И да, бабушка не в курсе тех нюансов, ее не вмешивайте. Ей просто нужен Артем, думаю временно, затем продолжим.
Алла Богдановна, не поднимаясь протянула напряженную руку, Агния слегка сжала ее, подтвердив договоренность, торопясь покинула дом.
***
Ключ еле влез в старую замочную скважину, с трудом прокрутил три раза, замок щелкнул.
Двушка полученная после смерти бабушки.
Ее рыхлый аварийный дом с тремя спальнями, огромной верандой и садом на выселках рядом с кладбищем, разменял у администрации на небольшую в сорок пять квадратов квартиру, в старом доме построенном в середине пятидесятых, больше и не чем похвастаться.
В период трех недель пребывания там, с ними, будто выпал из собственной реальности. Пора возвращаться..
Снял пальто, аккуратно повесил на синюю вешалку. Не изменяя привычкам. К примеру если повешу на черную, все пойдет кувырком.. И что меня обнадеживало, что все хорошо? Оптимизм? Вера в себя! Но синяя вешалка – верная привычка!
Очень холодно. Надел вязаный свитер, теплые штаны и забрался в кровать под одеяло. Хотелось спать, только спать. Стоило закрыть глаза, и левый, словно пронзило острием. Но немного позднее расслабился и провалился в сон.
Низко плывущее солнце затерялось в таинственных облаках. Бегу по лабиринту из плетущихся кустарников. Оказываюсь во дворе замка из черного камня, на окнах стекла, не чищены лет триста. Они забрызганы птичьим пометом, годовым слоем грязи и пыли. Поднимаюсь по ступенькам в форме полусферы. Забегаю в холл, темный и холодный, в углах притаилась влажная паутина, она уже служит склепом пауку, который ее сплел. От каждого шага эхо уносится в дальние комнаты. Сколько неизведанных коридоров в этом доме.
Блуждаю в чужом мире, натыкаюсь на крутую винтовую лестницу. Хватаюсь за пропитанные грязью и сыростью каменные перила и бегу вверх по лестнице. Я знаю, здесь нет посторонних. Но кто-то тянет в одну из комнат и кожей, каждой частицей манит. Бегу, словно опаздываю, выхожу в широкий коридор и несусь до конца. Пределом коридора явился открытый балкон, из него вид на лабиринт из кустарников.
На улице осенний вечер. Cтемнело, серо все вокруг. Возвращаюсь обратно в коридор и пытаюсь войти во все подряд комнаты, но двери заперты. Я так настойчиво ломился в них, вдруг ручка одной двери щелкнула. Я задержал дыхание. Стоит ли входить?
Толкнул, вошел, тишина, тьмища, лицом влез в паутину. Бооже, как это мерзко.
Расчистил лицо от липких пут, в спальне пустота, ни кровати, ни шкафа, стены пусты. Я осмотрелся, и что-то блеснуло на дальней стене. Шаг, еще шаг, еще два. Приближаясь, вижу, как отчетливо отражается золотистая рама картины. Подхожу ближе, еще ближе, не могу рассмотреть, что на самом полотне. Еще ближе, появляется образ. Это портрет. Ну давай же, глаза почти привыкли к темноте, от картины веет теплом. Массивный подбородок, громоздкие черты на худом вытянутом лице мужчины, с черными длинными волосами, зачесанными назад, руки скрещены на груди, но веки его закрыты, губы пытаются зашевелиться.. Кто-то положил ему ладонь на плечо и тут же, чувствую тяжесть на своем. Поворачиваю взор… отчетливо вижу ладонь..