Страница 19 из 66
— Много платят? — поинтересовался я и услышал смех Туманова в сознании, но на этот раз он был отнюдь не весёлым, а тяжёлым и надсадным. — Или что?
— Да у меня как-то и выбора особо нет, — ответил врач, немного погрустнев, но тут же снова его лицо озарила улыбка до ушей. — Род у меня обедневший, я младший ребёнок, так что всё сам и всё потихоньку.
— Во славу великого Рандома, — подсказал я, глядя ему прямо в глаза.
— Во славу великого Рандома, — повторил за мной тот.
Предплечье со шкалой благодати снова зачесалось, но я смотрел не туда. Я знал, что сегодня паренёк, наконец, получит свою аттестацию. Надо поощрять тех, кто сам стремится к покорению вершин.
* * *
Закончив с моей раной, врач, которого звали Антон Павлович Жданов, отвёз меня в палату. Под тем предлогом, что мне нужно отдохнуть от случившегося и набраться сил. А в плане безопасности, больница ничем не хуже любого другого места.
Как оказалось, он всё-таки немного заблуждался.
Не прошло и получаса, как ко мне в палату, в которой буквально всё кричало о казёнщине и крохоборстве, вошёл неказистый мужчина. Одет он был в костюмчик, который категорически отказывался на нём сидеть, в очочки, не подходящие его лицу, и с портфельчиком, видавшим виды.
Однако, по его мнению, всё это должно было произвести впечатление на собеседника. Возможно, на кого-то другого, но не на меня.
— Игорь Туманов? — поинтересовался он таким тоном, словно пришёл выселять меня из собственного дома.
Я лежал, не реагируя на его слова, и разглядывал сетку трещин на потолке, которая мне напоминала некий рисунок, но я никак не мог понять, какой именно.
— Игорь Туманов, — ещё более пренебрежительным тоном проговорил посетитель. Судя по всему, он привык к тому, что перед ним заискивали и пресмыкались. — Не в ваших интересах отмалчиваться, — он без приглашения присел возле кровати и положил на колени портфель. — Будет лучше, если вы поговорите со мной.
Я лениво настолько, насколько это вообще было возможно, перевёл взгляд с удивительных потолочных трещин на господина в очках.
— Вы мне угрожаете? — спросил я, посмотрев на него исподлобья.
— Боги меня упаси, — пренебрежительно скривив губу, ответил он. И вот его я решил не поправлять. Я поперхнусь благодатью от подобных типов. — Я пока только разговариваю. Угрозами, — он ткнул в моё плечо, — занимаются другие.
— Так это ваших рук дело? — потихоньку зверея, спросил я. — Смотрите, я ведь могу и разозлиться.
— А прежде, чем вы это сделаете, я поспешу вас уведомить, — всё тем же не терпящим возражений голосом продолжил он, — что некоторым очень влиятельным людям совершенно не по нраву разгул и щёгольство одного из Тумановых в то самое время, когда его отец должен очень большие деньги.
— Не совсем понимаю о чём вы, — ответил я, слегка ошарашенный его словами.
«Игорь, что он от меня хочет? — поинтересовался я. — Мы ж с тобой белые и пушистые. Нам пора на пляж и депиляцию».
«Я же говорил тебе, что отец любит поиграть за карточным столом, — ответил мне Туманов. — Вот, судя по всему, и пришло время платить по счетам. Но мне другое не понятно, ему только что перевели обратно шестьдесят миллионов юнитов. Неужели не заплатил?»
— Я о том, молодой человек, что вам бы ещё жить и жить, — ответил мне мужичонка, чем заслужил проклятие над своим котелком. — И если князья Тумановы тратят миллионы на съём монакских принцесс, чтобы крутить их со всех сторон, то большие люди знают, сколько именно денег может уходить на этих самых принцесс, как их не крути. И им очень странно, что при таких значительных долгах тратятся огромные суммы буквально в… — он сделал движение рукой, означающее проникновение.
— Простите, а я-то тут причём? — я развёл руками.
— Какие-то проблемы? — поинтересовался вошедший врач. — Мне показалось, что тут несколько неуважительно разговаривают с моим пациентом.
— Что вы, что вы, — совершенно по-хамски ответил мужичонка. — Никаких неуважений. Всё в рамках закона и этики.
Антон Павлович обратился ко мне и сделал движение головой, мол, правда?
— Всё в порядке, — ответил я и слабо улыбнулся, наблюдая проклятие, висящее над посетителем.
Кажется, Жданов тоже увидел его, потому что приложил ладонь ко рту и усмехнулся уже в неё.
— А вы, мой дорогой, при том, — проговорил мой посетитель, поправив очки, — что должны обеспечить возврат долга, раз уж у вас имеются возможности снимать королевские яхты и королевских дочек. Сами должны понимать, не маленький уже.
«Игорь, что он от меня хочет? — повторил я, не понимая, что делать с этим назойливым типом. — Ты разве несёшь ответственность за своего отца?»
«Теоретически — нет, — ответил Туманов. — Но он же запугивает, а для этого без разницы, какую цель выбирать. Главное, кого-нибудь родного. Полагаю, он сильно удивился бы, если бы попробовал мою жизнь продать отцу».
«Угу, — проговорил я, размышляя над ситуацией. — Ладно, попробуем извлечь максимум».
— И сколько вам задолжал мой досточтимый отец? — поинтересовался я, поднимаясь на подушках. — Неужто столь значительную сумму, что для этого понадобилось угрожать его родственникам?
— Поверьте, сумма более, чем внушительна, — ответил мне мужичонка, а я чувствовал, как начинает действовать проклятие. Ему уже захотелось в клозет, и ближайшие месяцы это желание будет покидать его очень редко.
— Поверьте, мне ваши слова, как мёртвому аскорбинка, — парировал я его фразу. — Мне нужны конкретные цифры, чтобы оценить масштаб проблемы. А то, может быть, вы — вообще мошенник.
Посетитель открыл портфель, но быстрее, чем ему бы того хотелось. Отлично. Ещё минуты две-три и его так прижмёт, что он будет тарантеллу передо мной выплясывать.
Затем он что-то начеркал на бумажке и повернул ко мне.
Я присвистнул.
Большую часть того, что он накалякал, составляли нули.
— Девяносто миллионов? — проговорил я тоном полного недоверия.
— Пока да, — ответил мужичонка, убирая бумагу обратно. — Но, после окончания срока включится счётчик, и сколько он насчитает, только богам известно.
— Знаете, что, — сказал я со столь деловитым видом, что посетитель даже приободрился, надеясь, что совсем скоро посетит вожделенное заведение. — А идите-ка вы на хер, — ошарашил я его настолько, что глазки за очками стали большими-большими.
— А вы знаете, что? — проговорил он, вскочив в негодовании. — Наш специалист ещё не спит.
— Я так и понял, что это ваши люди пытались меня убить, — ответил я, наслаждаясь, от того, как бесится передо мной этот человечек, который не привык слышать «нет».
— Хотели бы убить, убили бы, — проговорил он сквозь зубы, сжимая ручку портфеля так, что костяшки его пальцев побелели. — Поверьте, это совсем не сложно.
— В очередь, сукины дети, — на меня внезапно напало настроение, пронизанное чёрным юмором. — Вас таких, знаете сколько? На вашем месте я бы даже охрану ко мне приставил, чтобы обеспечить возврат долга.
Но мужичонка уже не слушал. Ему срочно надо было бежать. Но разговор всё никак не заканчивался и не заканчивался, грозя превратиться в настоящую катастрофу с подмоченной репутацией в прямом смысле этого слова.
— Учтите, наши люди могут и перестать промахиваться, — пытаясь из последних сил казаться спокойным, заявил он. — Деньги должны быть через неделю!
— Слушайте, а давайте так и сделаем, а? — проговорил я, чуть ли не хохоча, потому что Игорь внутри уже хихикал, тоже всё понимая. — Давайте воспользуемся вашим предложением, только в отношении папаши? Как вам такое?
— Никто не будет рубить голову курице, несущей золотые яйца, — проговорился мой посетитель. — А вот вас не жалко.
Мне было приятно видеть пот, выступивший на его лбу.
— Раз этого не можете сделать вы, — ответил я, становясь максимально серьёзным, — то это могу сделать я. Как вам такое предложение?
Ничего мне не ответив, а лишь позеленев от совокупности всех факторов, неудачливый коллектор вылетел вон.