Страница 13 из 17
Антропоморф кивнул.
– Я много чего слышал про Максимильяна. Слышал, что он хотел прославиться, стать великим. Говорят, про этого муравьеда было пророчество. Может, и про тебя было пророчество? Я не знаю.
– Почему у него ничего не получилось?
– Никто не знает. Возможно, он дошёл до реки и просто повернул обратно. Возможно, хоботунов нет. Возможно, это всё миф. Ты вот видел хоботунов? Я вот не видел. Может, и нету их вообще.
И вправду, подумалось Сэму, вдруг хоботуны – миф? Но тогда всё становится бессмысленным. И его предстоящее путешествие, и вся эта внезапно свалившаяся на него слава. Но почему тогда все только и говорят, что о нём и хоботунах?
На миг почувствовалось, что мир вокруг начинает рушиться. Громовые раскаты послышались совсем рядом, и вскоре на Сэма и козла обрушился ливень.
– Что растёт на твоём поле? – вдруг спросил Сэм
– Не важно. Я пойду работать. Очень удобно косить в дождь, – сказал Казимир, поднимаясь. – Ах, природа. Но ты молодец, что идёшь в город хоботунов. Если решил разобраться, так уж разберись. Уничтожь их, избавь наши народы от страдания. Возможно, в этом твоя судьба, твой смысл.
Стало немного поспокойнее. Дождь прекратился, а тучи переместились на восток. А этот рогатый не такой уж плохой, подумалось Сэму.
– Ты откуда, Казимир?
– Оттуда, откуда и ты, – хитрый огонёк загорелся в глазах винторога. – Мы очень похожи с тобой. Но мне пора поработать, не мешай мне работать.
Винторог повернулся и побрёл в сторону странного серого поля. Путник попытался разглядеть, что на нём растёт – там колосились какие-то странные серые початки. Он замотал головой, чтобы избавиться от наваждения, а потом зашагал от безумца дальше на восток.
Чувство, что всё это происходит в каком-то странном бреду, усиливалось.
* * *
Сэм искал город хоботунов четверо суток. Сначала продирался сквозь безлюдные заросли до Предрассветных гор прямо на востоке, потом, не найдя там никаких следов цивилизации, повернул на север и пошёл по предгорьям вдоль хребта. Недостатка в пище он не испытывал – в этих местах было полно хлебных и фруктовых кустарников, но снова возникшее чувство одиночества не давало ему покоя.
Оставшись один, Сэм много думал. Во-первых, он размышлял о хоботунах – кто они, откуда они могли взяться. Как выглядят, чем питаются, каков их образ жизни. Маленькие они, или большие. Ему ничего не было известно о них, кроме того, что у них есть хобот, и поэтому они могли оказаться кем угодно. Большие сомнения вносили слова Казимира, но каждый раз, как Сэму начинало казаться, что хоботунов не существует, он сразу старался прогнать эти мысли и переключался на что-нибудь другое.
Во-вторых, Сэм размышлял о том, кто он сам. Где он родился, кем работал раньше, была ли у него семья. Думал о родителях, лица которых не мог вспомнить. Отсутствие воспоминаний, вместе со столь восторженным приёмом антропоморфов настораживало. Почему именно он, почему ему поручена такая задача? Но попытки вспомнить хоть что-то из прошлого были подобны попыткам пробиться сквозь твёрдую, монолитную стену.
Странным казался сам момент, когда Сэм впервые очнулся у того дерева на дороге – это могло быть и неким пробуждением после долгого сна, и, наоборот, погружением в некую спящую реальность. Сэм уже бессознательно понял, что этот мир для него чужой, что он пришёл из другого мира, или миров, но понять, откуда именно, он не мог.
Периодически казалось, что его настоящее тело, настоящая сущность потеряна, находится где-то далеко отсюда, и, возможно, просто спит. Но если Сэм и сейчас находится в пространстве сновидений, то почему тогда здесь есть смена дня и ночи, и почему по ночам он видит сны? Странным казались и слова Бигля о том, что Сэм «зря ушёл» из какой-то далёкой страны и намёки Казимира на их родственное происхождение.
И, в-третьих, он думал о будущем. Сэм видел два варианта, что будет после того, как он доберётся до города хоботунов. Первый вариант был удачным – допустим, ему удастся победить главного хоботуна, хотя теперь полностью осознавал, что совершенно не понимает, как это ему сделать. В этом случае его всенародная слава победителя укрепится, и перед ним будут открыты все двери. Второй вариант был неудачным – допустим, он так и не найдёт этот затерянный город хоботунов, или найдёт, но не сможет победить их вожака. В этом случае он разделит судьбу Максимильяна, его будут дразнить неудачником, и он вечно будет скитаться по этой странной стране.
В любом случае, вдруг понял Сэм, он будет здесь чужим, лишним в этой стране Антропоморфов, и что делать после, он не знал. Получается, он человек без прошлого и без будущего? Об этом думать не хотелось.
На пятый день пошёл дождь, перешедший в тропическую бурю. Сила ветра и потоки дождя были настолько сильны, что промокший охотник не знал, где ему укрыться. Под конец он обнаружил ямку, прикрытую листом не то шифера, не то какой-то доски, залёз под неё и уснул.
Очнулся он оттого, что кто-то большой схватил его и, перекинув через плечо, понёс куда-то на север, по горным тропам.
– Э, ты кто! – воскликнул Сэм, молотя кулаками по массивной спине. – Куда ты меня понёс?!
– Ты потерявшийся, – пробасило существо. – Всех потерявшихся нужно относить в город, выкармливать и отпускать на волю.
Сэм обрадовался. Город! Значит, всё же он существует, и путь через заросли был пройден не зря.
I. Соната. Эпизод 3. Табу жителей бункера (а)
(Путник)
– Надо работать, – сказал гигант и, посадив Сэма в клетку, утопал куда-то по делам. – Сиди, потерявшийся.
Тростниковая клетка с матрацем не запиралась и служила, по-видимому, больше для проформы, чем для изоляции. Осмелев, охотник вылез из неё и решил осмотреться.
Город был прекрасен в своём механическом совершенстве. Раскинувшись на нешироком горном плато, он представлял собой рукотворный оазис в полупустынных краях, функционирующий по принципу улья или муравейника. Хоботуны оказались гораздо более человекоподобными, чем другие антропоморфы – за исключением, пожалуй, кожи, похожей на мягкий вельвет, и самого главного – хобота. Рабочие хоботуны жили в гнёздах, свитых на вершинах тесно посаженых коренастых деревьев. Огромные фуражиры, чей рост превышал шесть метров, занимались строительством и грузовыми работами. Где-то вдалеке крутились какие-то большие машины, зеленели цветники, грядки с зеленью. Везде кипела работа, все бегали, носили грузы и практически не обращали на охотника внимания, что вызвало у него лёгкое раздражение.
– Не подскажешь, а где ваш главный? – обратился он к одному из пробегавших рабочих. Тот резко остановился, махнув хоботом, и скомандовал:
– Потерявшейся, ты зачем вышел из клетки? Тебя должны накормить.
Есть к тому времени хотелось изрядно, но желание выполнить миссию казалось важнее.
– Где центр поселения?
– Вон там, – махнул хоботом рабочий.
В центре оказалось много строений, назначения которых Сэм не понимал. Прозрачные пустые купола над лужицами синей слизи, металлические крышки широких колодцев, садки с гигантскими насекомыми, похожими на увеличенных в сотню раз тлей. Хоботуны, несмотря на их дисциплинированность и дружелюбное отношение, казались не просто чужаками, а какой-то неведомой и опасной цивилизацией, не то возникшей самостоятельно, не то спроектированной кем-то извне.
Но что важнее – они казались чем-то иноземным, чуждым Путнику, словно ими заразили этот мир.
Жилище местного вождя находилось на вершине разноцветного дерева, посаженного на идеально круглом холме. Холм опоясывали прозрачные трубы, спускавшиеся к реке – непонятно было, то ли они сливают в реку что-то, то ли наоборот, закачивают из неё ярко-синюю воду. Сэм перелез через них и посмотрел наверх.
Сэм попробовал вскарабкаться по его коре, и с удивлением для себя обнаружил, что отлично умеет лазать по деревьям. В конце пути Сэм, зацепившись за толстую ветку, раздвинул густую листву сферической кроны и пролез в гнездо.