Страница 69 из 77
– Я не использовала Лукаса Галлахера, Уоррик, – промолвила она. – Я люблю его.
– Ты любишь каторжника, Джесс? Ирландского мятежника?
– О Боже, ты повторяешь слова мамы! Я и не знала, что ты такой сноб!
Уоррик неожиданно покраснел.
– Я вовсе не сноб, – стал оправдываться он.
– Но ты отзываешься о людях слишком высокомерно. – Джесси дотронулась до руки брата. – Я думала, ты поймешь, почему я испытываю к Харрисону противоречивые чувства.
Румянец на щеках Уоррика стал еще более ярким, но он промолчал.
Они въехали на окраину города, и теперь их коляска катила вдоль побережья. Джесси увидела несколько судов, стоявших на якоре, среди них и «Агнес Энн».
– Порой дружба перерастает в любовь, Джесси, – заметил Уоррик. – И такое происходит совершенно неожиданно.
Джесси бросила на брата удивленный взгляд.
– Мои дружеские чувства к Харрисону никогда не перерастут в любовь.
– В таком случае почему ты все же согласилась выйти за него замуж? – спросил он.
Джесси молча пожала плечами.
Они оставили коляску в городской конюшне.
– Я не позволю тебе даже подойти к тюрьме, – заявил Уоррик, когда они вышли на улицу. – Если ты надеялась увидеть Галлахера и поэтому увязалась за мной в город, то должен сказать, что твои надежды тщетны.
– Нет, я ни на что не надеялась, – весело заявила она. – Мне надо зайти к портнихе, а потом я прогуляюсь по набережной. Давай встретимся здесь через два часа.
Джесси сидела на низком каменном парапете набережной и смотрела на приближающегося к ней высокого моряка с бакенбардами соломенного цвета. Несмотря на хромоту, он шел довольно решительным размашистым шагом, выдававшим в нем американца. Приблизившись к Джесси, он остановился у парапета и сделал вид, что смотрит на горизонт, туда, где синее море сливалось с голубым небом.
– Мне сказали, что вы ищете встречи со мной, – произнес моряк, не глядя на Джесси.
Джесси тоже не смотрела на него.
– Вы капитан Чейз?
– Да.
– Как я понимаю, вы друг Лукаса Галлахера?
Капитан Чейз скользнул по ней взглядом, но тут же отвел его в сторону.
– Да, я его друг.
– А вы знаете, что он сейчас в тюрьме?
– Я слышал.
– Я хочу устроить ему побег.
Она не носила ночного чепчика, что очень удивило Уоррика. Впрочем, он вообще плохо знал Филиппу Тейт. Она мирно спала на своей массивной кровати, ее волосы разметались по подушке. Филиппа говорила правду: у Уоррика сложилось о ней неправильное мнение. А вот она хорошо понимала его и принимала таким, каков он есть, со всеми его странностями и причудами, со всей болью, мечтами и страхами.
Уоррик заблуждался, думая, что хорошо знает Филиппу с самого детства. Он зажег спичку, нарушив тишину ночи, и поднес ее к свече. Вскоре комната озарилась тусклым мерцающим светом. За окном бушевал ветер, от которого сотрясались стены большого дома.
Филиппа зашевелилась и внезапно открыла глаза. Увидев Уоррика, она быстро села и потянулась за халатом, висевшим на спинке стула, но Уоррик перехватил ее руку.
– А ты молодец, – улыбнулся он. – Другая женщина на твоем месте закричала бы от страха на весь дом.
Филиппа откинулась на подушки. Она не стала лицемерно натягивать одеяло до подбородка, чтобы показать свою девическую скромность.
– Ты пьян.
Девушка по-прежнему сохраняла спокойствие. Она всегда вела себя невозмутимо, и поэтому многие считали ее уступчивой и готовой к компромиссам. Но такое мнение ошибочно. Просто ей очень повезло в жизни и ее характер и вкусы соответствовали требованиям, предъявляемым обществом. Филиппа никогда не притворялась, не юлила и ничего не скрывала. Она вела себя естественно и непринужденно.
– Да, я немного выпил. – Уоррик отвесил ей поклон.
– Зачем ты явился сюда?
Он лукаво посмотрел на девушку.
– Тебя смущает, что я пришел в твою спальню в час ночи? Может, ты думаешь, что я хочу изнасиловать тебя?
Филиппа побледнела, ее огромные темные глаза тревожно смотрели на Уоррика.
– Нет, я так не думаю.
– Нет? – Уоррик прислонился к одному из четырех столбов, на которых крепился балдахин над кроватью. – Мне кажется, ты плохо знаешь меня. Впрочем, я пришел сюда просто поговорить.
– Но почему ты выбрал такое неподходящее время и место для разговора?
– Напротив, мне показалось, что время и место самые подходящие.
На губах Филиппы заиграла улыбка. К удивлению Уоррика, она спустила ноги с кровати и откинула одеяло.
– И о чем же ты хочешь поговорить со мной?
Филиппа встала. Она не надела халат. Впрочем, он ей и не понадобился – она была в закрытой ночной рубашке, доходившей до пят.
Уоррик окинул Филиппу внимательным взглядом. Их разделяло расстояние в шесть-семь футов. Улыбка сошла с его лица, и оно приняло серьезное выражение.
– Ты недавно сказала, что любишь меня.
Филиппа скрестила руки на груди, и ткань рубашки туго обтянула ее грудь.
– Правда? Я что-то такого не припомню…
Взгляд Уоррика притягивали ее белоснежная шея, босые ноги, линия груди. Он почувствовал, как в нем пробуждается желание… Уоррика охватило беспокойство. Он не думал, что в нем проснутся чувства, когда шел сюда.
– Прекрати свои глупые игры, Филиппа. Ты прекрасно помнишь, что говорила мне на днях.
– Ну хорошо. Я говорила, и что дальше?
Уоррик растерялся от того, что она так быстро сдалась. Ему хотелось задать следующий вопрос, но он боялся услышать на него ответ. От того, что скажет сейчас Филиппа, зависело очень многое. Для него Филиппа всегда оставалась частью его жизни, и теперь он страшно боялся потерять ее.
– Скажи, ты говорила серьезно?
Филиппа не сразу ответила. У Уоррика перехватило дыхание. Почему она молчит?
– Да, – наконец промолвила девушка, гордо подняв подбородок.
– И когда ты, интересно, поняла, что любишь меня?
– Я не могу сказать, когда именно. Я всегда любила тебя.
– В таком случае ты имеешь в виду просто детскую любовь.
Уоррик подошел к Филиппе.
– Да, когда-то я испытывала к тебе детскую любовь, но я уже не ребенок.
– Да, ты взрослая женщина.
Он коснулся темных волос, падавших на грудь Филиппы, и удивился тому, что его пальцы дрожат.
– Хочешь сказать, что, когда была помолвлена сначала с Сесилом, потом с Ридом, ты любила меня?
– Да.
Он вгляделся в ее потемневшие глаза.
– Но если бы Сесил не умер, ты бы вышла за него замуж, несмотря на то что любишь меня?
– Я говорила тебе, что не обладаю мужеством и отвагой. – Филиппа подошла к окну и продолжала разговаривать с Уорриком, стоя к нему спиной. – И потом, ты хотел стать моряком и всю свою жизнь посвятить морю.
– Ты говоришь так, как будто ревнуешь меня.
– К морю? – Филиппа раздвинула шторы и взглянула на залитый лунным светом сад. Ее лицо с правильными чертами призрачно мерцало в темноте. – Да, я действительно ревновала тебя к твоей мечте.
– Но ведь на днях ты посоветовала мне снова начать выходить в море.
Филиппа резко повернулась и взглянула Уоррику в лицо.
– Так ты последуешь моему совету?
– Возможно.
Подойдя к ней, Уоррик увидел, как на ее шее пульсирует голубая жилка.
– Я хочу знать, сильна ли твоя любовь ко мне. Филиппа взглянула на Уоррика снизу вверх. Ее темные волосы падали густыми прядями на спину и грудь.
– Настолько сильна, что я готова отдаться тебе здесь и сейчас.
– Тебе легко говорить, потому что ты знаешь, что я никогда не сделаю подобного.
Филиппа внимательно взглянула в глаза Уоррика и развязала тесемки на вороте ночной рубашки.
Тонкая ткань соскользнула с ее плеч, и рубашка упала на пол к ногам девушки. В рассеянном свете луны, падавшем из окна, ее тело казалось нежным и трепетным. У Уоррика перехватило дыхание. Она оказалась миниатюрнее Фионы, и в то же время ее тело имело более мягкие женственные формы. Белоснежная кожа Филиппы свидетельствовала о том, что она никогда не лежала нагой на солнце под открытым небом. Филиппа взволнованно дышала, ее глаза пылали страстью.