Страница 64 из 91
ПЕТЯ
Петя сидел в холле первого этажа и ждал Низовцева. Обычно Ваня приходил в школу раньше всех, но сейчас, в восемь тридцать, его до сих пор не было, что вызывало некоторое беспокойство. Петя хотел обсудить с Ваней репетиции и поступление к Зиновьеву. Нельзя было упускать такой шанс, они обязаны попытаться, вместе у них шикарно получается. Петя знал не понаслышке, что такая удача выпадает нечасто: Ваня был не первым гитаристом, с которым Петя играл, и никогда ещё у него не было настолько полного единения и согласованности ни с одним музыкантом. Петя отчаянно хотел в академию к Зиновьеву и не мог допустить, чтобы Низовцев передумал. Даже несмотря на то, что отец был настолько против, что не желал ничего слышать и пресекал любые попытки Пети поговорить об этом. С отцом можно разобраться потом. Не выгонит же он Петю из дома, в конце концов. Когда они поступят, у отца просто не будет выбора, ему придется смириться. К тому же, поступление к Зиновьеву как раз и покажет отцу, что Петя не просто «стучит», что он уже профессионал.
Петя наблюдал за потоком проходивших мимо учеников. За две минуты до звонка он уже собирался подниматься в класс, решив, что Низовцев сегодня не придёт, но тут взгляд его всё-таки зацепил знакомую тёмную шевелюру. Ваня спокойным шагом, явно никуда не спеша, подошёл к своему шкафчику. Петя встал рядом.
— Звонок через минуту.
Ваня молча скинул зимние ботинки.
— Мы опоздаем, если ты не поторопишься.
— Вот и поторопись, — пробурчал Низовцев, наклоняясь зашнуровать школьную обувь.
— У нас новая русичка сегодня.
— Беги скорее, чтобы успеть её очаровать, как всех остальных учителей.
Петя прислонился плечом к соседним шкафчикам и сунул руку в карман.
— Яна, я так понимаю, не написала?
Ваня снова промолчал, швырнул уличную обувь в шкафчик и громко хлопнул дверцей. Петя сочувствующе предположил:
— Может, Мариша ещё не писала ей.
— Может, — бросил Ваня.
— Или, возможно, Яна была занята.
— Возможно.
— Или забыла про тебя.
Ваня наконец посмотрел на Петю.
— Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты ускорился в десять раз и со звонком был в кабинете русского.
— Отвали, Певцов. Я никуда не опаздываю. Ты сам-то почему до сих пор здесь?
— Тебя ждал.
Это привлекло Ванино внимание, но вопрос он задать не успел, поскольку раздался звонок. Ваня с Петей стояли и смотрели друг на друга.
— Рано или поздно тебе всё равно придётся туда зайти, — сказал Петя, догадавшись, почему Ваня сегодня так задержался.
Ваня в ответ пробормотал что-то неразборчивое и явно нецензурное, но всё-таки направился к выходу из гардероба. До кабинета парни шли в молчании. И жутко медленно. Петя понимал, что сегодня, вероятно, тоже не лучший день для разговора о Зиновьеве. И что не стоит оставлять Низовцева — велик шанс, что Ваня в таком случае просто прогуляет урок. Поэтому Петя шёл рядом, беззвучно скрипя зубами, — должность старосты обязывала его соблюдать правила. Наконец, они приблизились к двери. Петя уверенно и громко постучал, и парни вошли.
В классе было тихо. За учительским столом сидела их новая учительница — тощая женщина с удивительно длинной морщинистой шеей и волосами, выкрашенными в какой-то непонятный грязно-бордовый оттенок. Одета она была в вязанный костюм, от вида которого Петю замутило, — костюм состоял из юбки и кофты с перламутровыми пуговицами, он был почти такого же цвета, как волосы новой русички. В руках у неё была мятая толстая тетрадь. Петя инстинктивно почувствовал к незнакомой даме неприязнь. Очевидно, она восприняла их точно так же, поскольку смерила самым неприветливым взглядом.
— Полагаю, это те самые Низовцев и Певцов, — сказала она низким и каким-то шершавым голосом.
— Доброе утро, — бодро улыбнулся Петя, включая столь любимое учителями обаяние. —Извините, мы задержались. Разрешите войти?
— Не разрешаю, — ответила учительница, что-то помечая в своей тетради. — Идите к директору и пишите объяснительные, почему опоздали. Потом принесёте мне, с её подписью.
— Объяснительные? — удивился Петя. — Но…
— А на обратном пути зайдите в медпункт и проверьте слух, молодые люди, если вам непонятно с первого раза.
Петя сделал короткий вдох.
— Нам жаль, что мы опоздали, мы не хотели, но задержались по школьному поручению. Я староста, такое иногда может случаться, все учителя в курсе и обычно проявляют понимание.
Женщина прищурилась.
— Учителя вас распустили. К тому же… Староста из вас только один, судя по значку. Кто — Певцов или Низовцев?
Петя снова вдохнул через нос и нехотя ответил:
— Певцов.
— Если Певцов ещё раз опоздает, я на совещании потребую забрать твой значок.
— За одно опоздание? На ваш первый урок? — Петя был поражён. Загировна по сравнению с этой дамочкой была просто ласковым цветочком.
— Если вы не выйдете за дверь, этот урок станет для вас последним, — категорично заявила женщина и отвернулась от них.
Петя собирался напомнить учительнице, что она не имеет права выгонять их с уроков, но Ваня открыл дверь и, развернув его за плечо, вытолкал в коридор. Там парни обменялись красноречивыми взглядами и оба прыснули. Они сходили на первый этаж к кабинетам школьной администрации, написали объяснительные, поставили подпись у директора, выслушав от неё поток нравоучений, и вернулись на третий этаж. До конца урока оставалось ещё пятнадцать минут. Петя снова постучал, и они вошли. В классе по-прежнему было тихо, одноклассники переписывали с проектора какой-то текст, а учительница сидела за столом, помешивая ложкой то, что было у неё в чашке.
Парни молча прошли к её столу и отдали бумаги. Учительница, даже не взглянув на листы, швырнула их на подоконник.
— Староста садится, а молчаливый молодой человек идёт к доске.
Петя прошёл к своей парте, обменявшись с ребятами глумливыми взглядами, а Ваня взял мел из стаканчика, который стоял на краю учительского стола, и шагнул в сторону доски.
— Кто тебе разрешал брать вещи с моего стола? Разве я сказала, что ты будешь что-то писать?
Ваня медленно обернулся. Сделав шаг обратно к столу, он вернул мел в стакан. Точнее, швырнул. Громко.
— Молодой человек решил показать нам свой характер? Своё плохое настроение оставляйте дома, — с сердитой гримасой рыкнула на него учительница. По классу тихо пронеслись язвительные усмешки: тоже самое стоило бы сказать самой учительнице. Но Низовцев продолжал молча стоять перед ней с каменным выражением лица. Русичка поджала губы и прошипела:
— Давай-ка проверим, умеешь ли ты вообще разговаривать. Дай определение антитезы.
Петя слегка улыбнулся. Училке придётся постараться, если она хочет завалить Низовцева. И действительно, Ваня не задумался ни на секунду, но отвечал неторопливо и каким-то не своим низким голосом.
— Стилистическая фигура, служащая для усиления выразительности речи путём резкого противопоставления понятий. Часто строится на антонимах.
Русичка еле заметно поджала губы.
— Пример антитезы.
Ваня чуть склонил голову.
— Хороший учитель и в плохом настроении адекватен.
Класс зазвенел тишиной. Казалось, что в кабинете вот-вот лопнут стёкла. Или глаза учительницы.
— Два. Ещё один такой выпад, и я приглашу в школу родителей. Сел.
Ваня медленно опустился на свой стул. В этот момент прозвенел звонок.
— Сдаём тетради. Опоздавшие — тоже. — Русичка вперила взгляд в Ваню. — Посмотрим, что вы успели написать.
Петя послал Ване сочувствующий взгляд, но Низовцев уже не слушал учителя и ничего вокруг себя не замечал. Он горящими глазами смотрел на свой телефон.
ВАНЯ
Она написала. Ваня стоял в коридоре и сверлил взглядом уведомление о входящем сообщении, где виднелся кусок текста: «Добрый день. Меня зовут Яна Сергеевна, ваш номер мне передала…». Дальше было не видно, но начала было достаточно, чтобы пульс Вани ускорился вдвое. И это после урока русского, на котором странная новая русичка за пару минут успела вывести его из себя. Наверное, зря он её спровоцировал. Ваня снова посмотрел на уведомление. Как жаль, что Яна уволилась, по-настоящему жаль. С её уходом не только Ваня лишился Яны, но и вся школа лишилась Яны Сергеевны — хорошей учительницы, доброй и справедливой. Русский с литературой стояли в расписании почти каждый день, и Ваня чуть не взвыл от осознания, как часто ему теперь придётся сталкиваться с новой русичкой. Пожалуй, нужно будет как-то наладить с ней контакт. Может быть, ему стоит извиниться? Или нет...