Страница 5 из 91
— Чё стоим, кого ждём?
— Не тебя ждём, Петруша, не обольщайся.
— Там никого нет?
— Мы не знаем.
Петя закатил глаза:
— Меня окружают одни дилетанты. Подвиньтесь. — Петя подошёл к двери и прислонил ухо. — Тихо, как в могиле. Может, урока не будет?
— Только в ваших мечтах! — звонко раздалось у Пети за спиной, он подскочил и резко обернулся под смех одноклассников. Перед ним стояла молодая девушка с ключом в руке и задорно ему улыбалась.
— Вы наш новый учитель русского? — спросил он её.
— И литературы, — учительница отвела два пальца от виска в приветственном жесте. Она открыла кабинет и отошла в сторону, чтобы пропустить ребят, но Петя, расставив руки в стороны, заставил всех остановиться, потом с лёгким поклоном сказал учительнице:
— Девушки вперёд!
Учительница с улыбкой вошла, за ней потянулись девочки. Петя зашёл в класс первым из парней, остальные — за ним. Последним зашёл Низовцев и медленно закрыл за собой дверь. Ему помахала Вольская, и он двинулся мимо Пети, чтобы занять место рядом с ней. Вид у Вани был неожиданно растерянный. Вика что-то прошептала ему, но он только покачал головой. Петя отметил, что пока новенький обводил взглядом кабинет, его лицо постепенно становилось всё мрачнее.
«А он-то чем тут недоволен?», — подумал Петя и начал выкладывать свои вещи на парту.
Помещение выглядело почти так же, как кабинет химии, только здесь вместо лабораторных принадлежностей по всему периметру класса стояли книги: в шкафах и на отдельных полках. Книги высились огромной стопкой и на учительском столе, который располагался слева у окна. На стенах между шкафами и потолком красовались цитаты русских авторов. Неизменным во всех классах было одно — огромная грифельная доска. Здесь она тоже была, но не чёрная, как в кабинете химии, а тёмно-зелёная, сочетавшаяся с нежно-бежевыми стенами и тёмно-коричневой мебелью класса. Этот кабинет очень хотел быть библиотекой. Петя хмыкнул от такого сравнения.
В классе стоял гомон, кто-то кого-то выгонял с мест, ребята шумно переговаривались, смеялись. Учительница же с улыбкой стояла у своего стола и наблюдала за вознёй на задних рядах, ожидая, когда все, наконец, успокоятся. Петя занял своё место и пригляделся к ней. Это была молодая девушка с тёмными вьющимися волосами ниже плеч. Не высокая и не низкая, на первый взгляд совершенно обычная, но неожиданно молодая для их школы — на вид ей не дашь больше двадцати. Учителей сюда берут после строжайшего отбора, значит, она чем-то покорила администрацию. Одета она была в бордовое платье ниже колена, слегка обтягивающее фигуру, поверх платья — чёрный пиджак, на ногах — чёрные колготки и чёрные туфли-лодочки. На Петю учительница произвела приятное впечатление. Она больше походила на их ровесницу, чем на взрослую женщину, а когда улыбалась, выглядела очень хорошенькой.
Петя осмотрел суетящихся одноклассников и вдруг остановился на новеньком — Низовцев неподвижно сидел за партой и сверлил учительницу угрюмым взглядом, не замечая ничего вокруг. Странный он какой-то. И очень нелюдимый. И с Вольской, видимо, спелся, раз они рядом сели. Тут мысли Пети прервал звонкий голос:
— Одиннадцатый класс, паркуйтесь побыстрее!
В классе стало тише, возня прекратилась, учительница обвела взглядом класс.
— Друзья, команды «садись» не было, встаньте, пожалуйста.
Ребята закатили глаза, зацокали, но всё же встали. Учительница взяла со стола листочек, на котором, видимо, был распечатан список класса.
— По списку вас шестнадцать, восемь с каждой гендерной стороны, это очень удобно.
— А может, у нас ещё не все определились с гендерной стороной, — сказал Петя, и по классу пронеслись смешки.
— Ничего, неопределившиеся будут ущемлены ровно так же, как и все остальные, никакой дискриминации, — ответила ему учительница.
Класс снова засмеялся.
— Начнётся ваше ущемление прямо сейчас. Я пока не знаю ваших имён, поэтому буду указывать на вас пальцем, не сочтите за невоспитанность, — весело сказала она и начала пересаживать ребят.
Через пять минут все стояли в шахматном порядке через одного, мальчик-девочка. Дождавшись, чтобы ребята выложили на парты всё необходимое к уроку, в наступившей тишине учительница улыбнулась, развела руки в стороны и театрально промурлыкала:
— Здравствуйте, присаживайтесь.
Ребята сели, и она продолжила уже более серьёзно:
— Меня зовут Яна Сергеевна. Как вы уже поняли, честь учить вас русскому и литературе в этом году выпала мне. Я надеюсь, что вы не будете мешать мне делать вас умнее и грамотнее. А также надеюсь на вашу память — в следующий раз садитесь так, как вы сидите сегодня. По русскому ЕГЭ сдают все, и мы к нему будем готовы. Мне сказали, что вы толковые, и я ожидаю, что ни один из вас не получит за экзамен меньше девяноста баллов.
Даня Трофимов, широкоплечий парень с русыми волосами, тихо пробормотал:
— До большого разочарования пять… четыре… три...
Все засмеялись. Учительница тоже.
— Что касается литературы, кто-нибудь планирует сдавать?
В классе было тихо, руку никто не поднял, но учительница обрадовалась.
— Вот и отлично! Значит, сможем изучать русских писателей и поэтов в своё удовольствие, не только в пределах школьной программы.
— О! Контент восемнадцать плюс, пожалуйста! — напыщенно произнёс Петя. — Кажется, у Есенина найдётся что-то нам по вкусу.
— Не доросли ещё, — хмыкнула учительница.
— Половине из нас уже восемнадцать! — возмутился Петя.
— Почему это?
— Не знаю, спросите родителей, почему в одну прекрасную новогоднюю ночь они решили, что забеременеть — хорошая идея. У половины класса день рождения в сентябре.
— Как необычно!
— И, скорее всего, не слишком приятно, — хитро улыбнулась Миля. — Как у вас отношения с девами?
— Я не очень разбираюсь в знаках зодиака.
— О, так вы нормальная! — Обрадовался Трофимов. — Тогда давайте вернёмся к обсуждению контента восемнадцать плюс.
— Ответ по-прежнему «нет». Меня посадят, а от вас и передачки не дождёшься.
Петя прыснул вместе с одноклассниками. Кажется, с учителем им в этом году наконец-то повезло. Он ответил:
— Ну почему же не дождётесь, мы принесём. Вы какие сигареты любите?
Ребята снова обменялись смешками.
— Спасибо, конечно, за заботу, но я не курю.
— Ну тогда вам в тюрьме несладко придётся, — протянула Миля.
— Может, всё-таки не будем меня сажать?
Учительница под смех ребят опустила глаза в список, который так и держала в руках.
— Давайте начнём с чего-нибудь безобидного, с переклички, например. Если слышите своё имя, поднимайте руку. А я постараюсь сразу вас запомнить. Диана Алексáндрова?
— Александрóва, — тут же раздался хор голосов.
— Извини, пожалуйста, Диана. Необычное ударение.
Загорелая брюнетка в предпоследнем ряду пожала плечами.
— Это к папе вопросы. Он настаивает, что ударение на «о», в итоге мы с мамой всю жизнь всех исправляем.
— Зато уникально, — утешительно улыбнулась учительница. — Игорь Бунько?
— Я.
Руку поднял полноватый парень, сидящий в первом ряду между Викой и Ксюшей.
— Ксения Беззубова.
— Здесь!
— Виктория Вольская.
— Здесь.
— Эмилия Вольф.
Миля молчала подняла руку и учительница, бегло на неё взглянув, кивнула.
— Камилла… Куда в твоей фамилии ставится ударение?
— Геюшóва, — ответила ей с последнего ряда девушка с угольно-чёрными волосами, заплетенными в свободную косу. Учительница чиркнула в листе.
— Даниил Жгунов.
— Я, — раздался низкий голос с третьего ряда. Жгунов слегка махнул рукой и поправил очки.
— Ильяс Закиров.
— Здесь.
— Арина Корбут.
— Тут.
— Антон Кулик.
— Здесь.
— Мария Макарова.
Молча поднялась рука пухленькой девушки, сидящей за Жгуновым у окна в последнем ряду.
— Так, хорошо, вижу. Иван Низовцев.
— Я, — тихо сказал сидящий перед ней Ваня.