Страница 38 из 84
– Чего ты хочешь? – яростно зашипела Пайпер, пытаясь закрыться от его жадного взгляда.
Смех угас в его глазах. Какое-то долгое, напряженное мгновение Логан молчал в кольцах дыма, наслаждаясь ее видом и вспоминая…
– Я хочу того, что у нас было, – сказал он просто.
Пайпер окаменела. Как он смеет думать о повторении подобного! Неужели считает, что стоит ему изъявить желание, как она растает, довольствуясь теми крохами внимания, которыми он ее удостоит? Скорее в Сахаре пронесется снежная буря!
– У нас было лишь простое слияние тел. Ты хотел меня потому, что рядом больше никого не было. Ты был безнадежным рабом своих желаний, а я – слишком неопытной и любопытной, чтобы понять…
– Между нами не было ничего плохого…
– Ничего плохого?! – Пайпер так возмутилась, что даже не смогла закончить фразу. Прошло несколько секунд, прежде чем она овладела собой. – Тупые животные спариваются, когда ими движет инстинкт. Я больше не позволю себе уподобляться им.
Логан не смог с собой справиться и расхохотался:
– Сейчас ты заявишь, что мужчины тебе не нужны и ты намерена превратиться в высохшую старую деву.
– Именно, но едва ли в высохшую! – выпалила она с оскорбленным достоинством.
Пайпер давно отказалась от попыток урезонить Логана. Обвести его вокруг пальца тоже не удавалось – теперь он был начеку. И потом, было гораздо приятнее выплескивать свое раздражение, нежели держать его в себе.
– К вашему сведению, мистер всемогущий Логан, женщины хорошо обходятся без мужчин, по крайней мере в той области, о которой вы говорите. Ты намекал на то, что если я боюсь обжечься, то мне не следует подходить к костру. Так вот, я переношу огонь гораздо лучше, чем ты.
Ее грудь вздымалась при каждом сердитом вздохе, и Логан не мог оторвать глаз от молочно-белой кожи с переливающимися на солнце каплями воды.
– Я приспособилась к твоему миру, даже в самых невыносимых ситуациях находя что-то хорошее. И без твоей помощи, кстати. Я хочу только одного – найти Гранта Фредерикса и вернуть свое наследство. Я готова ползти через кишащую змеями пустыню и шагать босиком по кактусам, если понадобится! Мне ничего от тебя не надо, ни любви, ни защиты. Ничего! Ты слышишь, Логан?
Кто же ее мог не услышать? Она так кричала, что подняла бы и мертвого.
– Ты наслаждалась той ночью, что мы провели вместе, не пытайся это отрицать, – возразил Логан. – Может, ты сейчас и ненавидишь меня, но тогда ты меня любила.
– Любила? – обескураженно повторила Пайпер, словно попугай, и вышла из воды, не замечая, что Логан едва не упал, увидев ее во всей прекрасной наготе. – У тебя столько тщеславия и самонадеянности, что в твоем крошечном сердце нет места никому другому. Любовь? Да ты не разглядел бы любовь даже у себя под носом. Пару раз я делала глупости в своей жизни… – Она тут же поправилась: – Три раза. Но никогда… никогда я не позволю себе влюбиться в стрелка, одержимого желанием убивать, в человека, который сжигает деньги так, как нормальные люди сжигают дрова в печке!
Когда Пайпер вдруг поняла, что стоит совершенно голая и кричит как безумная, она схватила платье и прикрылась. Поскольку руки разгневанной русалки были заняты, Логан тут же обнял ее за талию, приподнял и утопил яростные возражения в горячем поцелуе. Гнев мгновенно переплавился в страсть, словно к бочке с порохом поднесли пылающий факел, и безумные, неудержимые ощущения вновь охватили Пайпер. Как бы долго и громко ни твердила она о своей ненависти к этому человеку, великан по-прежнему будил запретные желания и заставлял жаждать близости.
Логан внезапно опустил ее на землю.
– Спасибо, Пайпер, мне это и было нужно, – сказал он мягким, словно бархат, голосом. – Хотя мне пришлось выслушать поток твоих оскорблений, против большинства из которых мне нечего возразить, я все равно жаждал твоего поцелуя.
Логан сбросил рубашку и зашел в воду, а Пайпер усилием воли заставила себя одеться.
Она твердо решила держаться подальше от этого дьявола с серебристыми глазами, но весь мир, казалось, был против нее. Уиллис настолько утомился от бессонных ночей, что предложил разложить сиденья так, чтобы образовалось нечто вроде общей кровати. Когда темнота опустилась на холмы, Пайпер оказалась прижатой к стенке кареты мускулистым телом Логана. За ним лежали Уиллис, Самюэль и Джедедиа. Корзинка с Абрахамом стояла в углу, чтобы он не смог поднять крышку и разгуливать по спящим пассажирам.
Лампа в карете была погашена и занавески задернуты, все погрузилось в кромешную тьму. Теперь у Пайпер не было возможности отвлечься, глядя на пассажиров или в окно. Ее изводил терпкий запах Логана, который положил свою сильную руку ей на бедро. Она задергалась, словно испуганный кролик, когда Логан обнял ее.
Ее злило, что он пытается воспользоваться ситуацией. Поднять сейчас шум – значит вызвать подозрение пассажиров, считавших их мужем и женой. Поэтому удел Пайпер – терпеть легкие, как шепот, поцелуи и дразнящие ласки, зажигающие огонь во всем теле.
Логан знал, что ему следует отвернуться и не мучить себя подобным образом. Но, черт побери, не мог не касаться прелестной нимфы. Конечно, в тесной карете утолить свой голод не удастся. Тем не менее возможность целовать и ласкать Пайпер, которая не могла от него отвернуться, была слишком большим искушением.
Рассудок отказывался повиноваться и ей, и она уже целовала его в ответ, изнемогая от желания. Это было безумием, и Пайпер решила, что сошла с ума, позволяя Логану обнимать ее здесь и сейчас.
Они были опасно близки к тому, чтобы сгореть и превратиться в пепел – так горячо оба желали друг друга.
Кондуктор затрубил в рожок, возвещая о прибытии к Гваделупскому перевалу. Пайнери, а именно так называлась эта почтовая станция, находилась высоко в горах. У подножия расположились каменные конюшни, почтовая станция и гостиница для усталых пассажиров. В семистах ярдах журчал ручей, первый за последние сорок миль.
После двух с половиной недель пути они наконец добрались до середины маршрута, конечным пунктом которого был Сан-Франциско. Пайпер радовалась бы тому, что находится на полпути к своему украденному наследству, если бы не знала, что ждет ее впереди: со своей обычной невыносимой ухмылкой Логан сообщил, что они задержатся в Пайнери по меньшей мере на два дня, прежде чем отправиться дальше.