Страница 6 из 25
– Ну, предельный кризис пережила очень разношерстная публика. Я имею в виду из тех, кто не принимал ТТВ 19. Их потомки целый век хаотично жили и развивались, а в большей своей части деградировали. Очень сложно без насилия убедить их в ошибочности взглядов на жизнь. Убеждения, знаешь ли…
– Да к чёрту убеждения! Пусть живут как хотят, только зла не совершают. Неужели это так сложно? – с болью в голосе произнес Денис.
– В последние десятилетия какие-то особо ужасные вещи творят лишь самые отъявленные маргиналы, – проговорил Алексей. – Ничего, вот с ними мы договариваться не будем. – Он вспомнил сожженный дом пастора Евграфия, трупы сектантов и уверенно добавил: «Мы с ними по-другому «говорить» умеем… Пришлось научиться».
– Да уж, иногда только жестокость может победить другую жестокость, – печально сказал Денис.
– Адепты секты Евграфия искренне верили, что человечество проклято. Они приносили жертвы людей с таймером, чтобы умилостивить своего воображаемого чёрного владыку, – вздохнул Алексей. – Я по пути сюда читал записки этого полоумного пастора.
– Иногда я думаю, что некоторые люди так и остались на той же ступени развития, что и их далёкие предки несколько тысяч лет назад, – поставил точку в разговоре капитан. – Ладно, давай о текущих делах. Нужно Аньку похоронить по-человечески. Я посмотрел, у неё не было ни братьев, ни сестер. Ребенка, кстати, тоже так и не родила… Ты был с ней близок, вот и организуй церемонию.
– Хорошо, – вздохнул Алексей. – За последние полгода мы только раз виделись, но я всё сделаю. Сейчас позвоню в службу кремации.
Кремация давно стала официальным способом захоронения в оплотах. Причин к тому было несколько – от утилитарных, таких как экономия места, которое занимали бы кладбища, до эстетических. Всё же развеять прах над городом казалось гораздо более романтичным, чем запихнуть труп в ящик. Да и, честно сказать, своя жизнь была столь коротка, что не позволяла тратить время на память о чужой. Хотя в последнее время набирало силу движение сторонников посмертной заморозки мозга. Противники этой идеи считали её бессмысленной, ведь уже существовали основной и резервный банки образцов ДНК, отбираемых при жизни у каждого гражданина оплота.
День, когда специальный квадрокоптер поднимался в воздух и развеивал прах умерших по ветру, люди называли «днём ангельской пыли». Летательный аппарат менял свой обычный белый цвет на чёрный и кружил, подобно грифу, над убегающей в бесконечную даль равниной. Открывался люк, и прах сотен людей разлетался на многие километры вокруг микроскопическими частицами, подхватываемыми и уносимыми ветром.
Новая система маскировки, которую использовали коптеры, позволяла им принимать практически любую окраску. Весь их корпус был покрыт сверхпрочным экраном, вполне подходящим даже для просмотра фильмов. В реальности же чаще использовали различные текстуры неба и облаков, так что в небесной синеве распознать летящую машину можно было только по размытым следам бешено вращающихся винтов. А ночью, используя бесшумный режим полета, квадрокоптеры перемещались вообще незаметно.
Тело Анны кремировали во вторник. На церемонии были Алексей, Денис, несколько самых близких друзей и сослуживцы. Маленькую урну с прахом увезли. А в воскресенье чёрный квадрокоптер взмыл в небеса. «День ангельской пыли» Алексей провел дома, глядя в безоблачную синеву и сжимая в руке фотографию, на которой Аня улыбалась, а он целовал её в щёку.
Глава 2. Новый мир
Очередной одинокий вечер Жуков проводил удобно усевшись в мягком подвесном кресле около своего дома. Ветер трепал листву на деревцах в палисаднике, солнце лениво уползало за горизонт. Алексей в очередной раз перечитывал толстую книжку по современной истории и географии.
В мире насчитывалось восемь крупных оплотов. Остальные мелкие поселения, где жили люди с таймерами, так или иначе были связаны с ними и являлись их составной частью. На территории бывшей западной России расположился Новый Новгород, в Азии – Изгиб Хуанхэ и Китао, в Америках – Джефферсон, Колумбия, Сан-Себастьян и Санта-Маргарита. На земле Австралии находился оплот Силенд, а в Африке оплотов не было. Лишь племена аборигенов продолжали там жить, или потомки маргинальных слоёв общества копошились на остатках цивилизации.
Когда Гордон Браун предполагал, что население Земли сократится до двухсот миллионов, он ошибался. Реальность оказалась во много раз хуже. По крайней мере, через сто лет после «Предельного кризиса» планету населяли лишь около семи миллионов человек. Пять миллионов проживали на территориях, контролируемых оплотами, и в подавляющем большинстве случаев цикл их жизни составлял условные двадцать три года, а оставшиеся два миллиона были разбросаны по всему миру. При этом уровень развития общества вне оплотов зачастую уже не соответствовал даже ХХI веку, а варьировался от первобытнообщинного строя до века XX. Впрочем, встречались и исключения.
Самыми большими оплотами были Китао и Джефферсон. В них проживало примерно по миллиону человек. А самыми малонаселенными считались Силенд и Колумбия, население которых едва превышало сто тысяч, что во многом было продиктовано их удаленностью и не лучшими климатическими условиями. Помимо ТТВ 19 огромное количество людей погубили им же подобные. Миллионы сгорели в атомном пламени, принесенные в жертву последним амбициям исчезавших держав, ещё больше погибли от голода, холода и болезней, и многие просто умерли, не успев оставить после себя потомства.
В настоящее же время естественная убыль населения в оплотах стабилизировалась, контролировалась, но пока что стояла цель сохранить численность человечества на одном уровне, хотя кое-где наметились тенденции роста. Данные по неохваченной оплотами территории были противоречивы и точно неизвестны, но примерное количество людей соответствовало официальной статистике.
– Лёш, привет! – раздался окрик.
Парень отвлёкся от чтения и увидел, что на дороге напротив стоят его соседи. Мальчишка и девчонка. Переехали недавно. Ребята были на велосипедах.
– Не хочешь покататься? Мы новые велики решили протестировать.
– Спасибо за предложение, но я что-то устал сегодня.
– Патрулировали? Всё спокойно вокруг?
– Да, но я бы всё-таки не рекомендовал удаляться от стен оплота слишком далеко.
– Ладно, – кивнул мальчишка, – мы уже взрослые. Я на военных сборах был лучшим в группе.
После этой фразы он деловито похлопал рукой по автоматическому пистолету, закреплённому в кобуре на боку, и украдкой взглянул на девчонку.
Алексей усмехнулся. Неужели всего несколько лет назад он был таким же? Хорошо, что действительно угроз за пределами оплота практически не было. По крайней мере тех, до которых легко добраться на велосипеде.
– В другой раз покатаемся, – махнул рукой Жуков.
Ребята попрощались с ним веселым перезвоном велосипедных звонков и покатили по улице в сторону окраины.
Алексей задумался, глядя даже не им вслед, а куда-то в пустоту.
По законам оплота человек становился полностью совершеннолетним в пятнадцать лет. С этого времени он мог вступать в брак, участвовать в выборах, служить в вооруженных силах и даже имел право покинуть стены оплота, чтобы жить своей независимой жизнью. Женщинам рекомендовалось родить до двадцати двух лет. И хотя это не являлось обязательным, почти все добросовестно следовали означенной установке.
Всю заботу о детях общество брало на себя. Можно было оставить ребёнка или отдать на воспитание в детский центр. Ситуации встречались разные. Например, если женщина рожала в шестнадцать, то она вполне могла ещё почти семь лет быть матерью и заботиться о своем малыше, видеть его первые шаги и самой подготовить его к будущей самостоятельной жизни. Многие выбирали такой путь, но многие и отказывались. Причем, их поступок не всегда был продиктован мелочными эгоистичными побуждениями. Просто люди думали по-разному.