Страница 17 из 177
Однако
И вот когда благоразумие, которое есть узда для неистовства молодости, проявило себя, и годы, как повод, наброшенный на пылкую юность, взяли свое, и жизнь моя достигла такой точки, когда
нет смысла сожалеть и сокрушаться о годах, потерянных для ученья, так же как нет проку в том, чтобы стенать и скорбеть о днях, проведенных в праздности.
Тем не менее после того, как я несколько раз посетил Трансоксанию[31] и Туркестан[32], дойдя до границ Мачина[33] /7/ и далекого Китая — места, где находится трон империи и дом потомства Чингисхана[34], являющегося прекраснейшей из жемчужин в ожерелье его империи, и был свидетелем некоторых происшествий и услышал из надежных и внушающих доверие источников о прошедших событиях, и так как я не видел возможности не согласиться на предложение моих друзей, которое скорее было повелением, я не смог отказаться и не выполнить завет тех, кто мне дорог. Таким образом, я записал все, чему были доказательства и что было подтверждено, и назвал все эти повествования «История завоевателя мира, записанная Джувейни»[35].
Ученые и добродетельные мужи — да не глянет дурной глаз на двор их славы и да будут воздвигнуты при их жизни башни благородства и величия — по доброте своей прикрывают слабость и несовершенство моего языка и слога вуалью снисхождения и прощения, ибо в течение десяти лет, что мои ноги ступали по чужой земле, я воздерживался от ученья, и листья наук оказались «оплетены паутиной», и картины их исчезли со страниц моей памяти —
поэтому они не прикладывают палец осужденья к следам моих ошибок, от которых не может уберечься ни один человек, «ибо каждый идущий спотыкается».
И если в краях неумеренности и несовершенства я переходил тропу сдержанности, удовольствуйтесь мудростью этих строк: «И те, которые не свидетельствуют криво, а когда проходят мимо пустословья, проходят с достоинством»[37]. Ибо цель пересказа этих историй и придания гласности и описания хода событий двояка, а именно — духовное и мирское благо.
Что до духовного блага, то если проницательный муж с чистой душой, справедливый и умеренный, взглянет на это глазами, чуждыми злобы и зависти, а это нередко случается /8/ и не ищет ошибки, и не отыскивает пороки и недостатки, которые есть следствие низменности ума и подлости души; и если он не взирает с почтительностью и преданностью, которые оправдывают преступления и дерюгу принимают за парчу —
но если он принимает все честно и искренне, как всякий, который выбирает золотую середину, — «ибо лучшее во всем есть золотая середина», —
и если он размыслит над этими повествованиями и сочинениями, которые написаны различными стилями [?], тогда покров сомнения и подозрения и пелена недоверия и неуверенности спадут с его глаз, и от его разума и сердца не будет сокрыто, что все добро и все зло, все счастье и горе в этом мире роста и тлена свершается по указу Всемудрейшего и зависит от воли Всемогущего, чьи дела есть образец мудрости и основа совершенства и справедливости; а когда происходят такие события, как опустошение стран и рассеивание народов вследствие поражения добра и победы зла, в них заключены мудрые уроки. Господь Всемогущий сказал: «И может быть вы любите что-нибудь, а оно для вас зло»[39]. А учитель Санаи[40] сказал:
И Бади из Хамадана[41] сказал в одном трактате: «Не противьтесь воле Всевышнего и не соперничайте с Ним в многолюдности на Его собственной земле», — ибо «земля принадлежит Аллаху: Он дает ее в наследие, кому пожелает из своих рабов»[42].
Всякий секрет есть море, чтобы погрузиться в которое у человека нет ни знаний, ни мудрости; кто из людей может пролететь над этим горизонтом, какой разум или воображение могут пересечь эту долину?
Лишь две вещи можно постичь разумом или из преданий, и лишь они не отделены от воображения и понимания. Первая — проявление чудес Пророчества, а вторая — теология. И что может быть чудеснее, чем предсказание: «Земля была пожалована мне, и мне был указан восток ее и запад, и владения моего народа достигнут пределов пожалованного мне», сбывшееся через шестьсот с лишним лет в виде нашествия неведомой армии? Ибо обилие света от солнечных лучей не более странно, чем сырость от воды или тепло от огня, но всякий свет, воссиявший во тьме, безмерно чудесен и удивителен.
31
По-арабски Mā warā-an-nahr, буквально «то, что за рекой». Трансоксания более или менее соответствовала позднейшему русскому Туркестану (за исключением, естественно, территорий к западу от р. Окс (Амударьи. — Е. Х.) — современного Туркменистана), т. е. включала земли современного Узбекистана и южного Казахстана, а также частично Таджикистана и Киргизии.
32
Туркестан (Turkistān), т. е. «страна тюрков», здесь означает тюркские и монгольские земли к востоку от Трансоксании.
33
Māchīn, т. е. Южный Китай, называемый также Manzī; у Марко Поло — Manji.
34
ČNGZ XAN. Титул, присвоенный монгольским вождем Темучину (Temüjin), см. стр. 26. Согласно Рамштадгу (Ramstedt) и Пеллио (Pelliot), он означает «Морской хан», или «Всемирный хан», т.к слово «чингис» — палатализованная форма тюркского tengiz (tängiz) — «море». См. Pelliot, Les Mongols et la Papauté. Ибн-Баттута, как отмечает Пеллио (см. в процитированном месте, n. 9), в действительности использует форму Tengiz-Khan. Обычное английское (Genghis Khan) или французское (Gengis-Khan) написание этого имени, похоже, было установлено Вольтером (см. Gibbon, VII, 3, n. 4) и полностью основывается на его арабском написании. Cyngis у Карпини и Chingis и Рубрука отражает монгольское произношение, а именно Chinggis.
35
Представляется, что именно это название работы, а не просто «История завоевателя мира», является полным. Иначе трудно понять, почему в фатх-нама, написанном им после захвата Аламута (см. стр. 458) автор ссылается на «Историю Завоевателя Мира, записанную Джувейни».
36
Из поэмы неизвестного автора, вошедшей в Хамасу (М. К.)
37
Коран, сура XXV, стих 72.
38
Одна из строк, принадлежащих Абдалле ибн Муавийя ибн Абдалла ибн Джафар ибн Абу-Талиб, в которой он упрекает своего друга Хусейна ибн Абдалла ибн Убайдалла ибн Аббас. См. Kitāb-al-Aghānī, XI, 76 (М. К.)
39
Коран, сура II, стих 213.
40
Знаменитый поэт-мистик первой половины XII в.
41
Т. е. Вади аз-Заман (Badi’-az-Zaman) (ум. 1007), арабский поэт, создатель нового литературного жанра макама (род авантюрной повести, написанной рифмованной прозой).
42
Коран, сура VII, стих 125.