Страница 143 из 177
И было приказано, чтобы никто не входил в орду и не покидал ее, и он велел взять под стражу некоторых эмиров и нойонов, таких как Ельчитей-нойон, Таунал, *Ката-Курин, Джанги, *Канн-Хитай, Соргхан, Таунал-младший, Тогхан и Ясаур[1630], каждый из которых считал свой /48/ чин и свое положение настолько высокими, что даже небеса не имели над ним власти, а жемчужины из их ожерелья, нанизанные сменой дней и ночей, не могли рассыпаться. Возможно, им не были известны [следующие стихи]:
И [также были задержаны] некоторые другие начальники туменов из числа вождей мятежников, имена которых пришлось бы слишком долго перечислять; и изучение и расследование этого дела началось.
Несколько эмиров и чиновников во главе с Менгесер-нойоном как главным яргучи несколько дней вникали в тонкости и хитросплетения этого дела, продвигаясь с величайшей осторожностью. Поскольку узники противоречили друг другу, не осталось никаких сомнений в их виновности. И в своем стыде и раскаянии они безмолвно воскликнули: «О, если бы я был прахом»[1631] Они обо всем рассказали и признались в своем преступлении. Менгу-каан, следуя своему похвальному обыкновению, пожелал забыть о происшедшем, поскольку «прощать, находясь на вершине власти, — одна из основ великодушия». Однако царевичи и эмиры сказали: «Неосторожность и чрезмерная уверенность в отношении врага не имеют ничего общего с мудростью и добродетелью.
И если мудрый человек, одержав верх над злым врагом, промедлит с отмщением ему, это в действительности будет далеко от истинного благоразумия и подлинной дальновидности и в конце концов станет причиной сожаления[1634] и раскаяния.
Доброта не оказывает воздействия на нечестивцев; она подобна семенам, брошенным в соленое болото: они не приносят плодов, и пусть одно облако за другим проливает на них дождь, от него не будет никакого проку, и не вырастет из них нечего.
И если бы наказание не было необходимым и великие короли и могущественные монархи могли обходиться без него, то не были бы ниспосланы стихи о «Железе и мече», и не было бы никаких повелений относительно воздаяния, которое есть основа долговечности, и рождения, и роста: «Для вас в возмездии — жизнь, о обладающие разумом/»[1636].
Менгу-каан увидал, что такие слова, как эти, сказаны от чистого сердца, а не из корыстного интереса или лицемерия. А что касается вышеназванных бесчестных эмиров, которые направили царевичей на этот путь и ввергли их в эту пучину и в эти преступления, он, разгневавшись, повелел предать их мечу, согласно повелению Аллаха (велика Его слава!): «От прегрешений их были они потоплены и введены в огонь»[1638]. Первым был Ельчитей: ему отрубили голову и ноги. Затем был затоптан Туанал. *Ката-Курин предпочел [последовать] поговорке: «От своей руки, а не от руки Амра». Он проткнул себе живот мечом и так лишился жизни. И все остальные также по очереди расстались с жизнью: «Они понесут свои ноши на спинах! О да, скверно то, что они несут!»[1639].
Когда слух об этом достиг Есун-Тока, внука Чагатая, он оставил все свое войско и по собственной воле отправился в путь с тридцатью всадниками[1640]. Он был послан к нерге[1641] возле Наку и Сиремуна, и они остались в одном месте.
Одним словом, если кто замышлял мятеж в своем сердце, Небесное Предопределение набрасывало веревку на шею его замыслов и волочило его вслед за своим конем, а благоприятный гороскоп и день ото дня растущее величие [Менгу-каана] делало этих надменных тиранов послушными и покорными в объятиях подчинения и повиновения, так что каждый из них подумал про себя:
А за некоторыми были посланы ельчи и доставили их.
А что до Кадак-нойона, он все еще не прибыл. Он понимал, что именно от него пошло это отчуждение, что он был источником этой вражды, что он поднял пыль этого недовольства и разжег в мире огонь смуты и что не в его силах было это исправить.
Поэтому когда Сиремун и Наку отправились в путь, он пожелал выйти из этого дела, «когда Басра была уже разрушена»[1644], и приложить руку к груди затворничества и уединения, и прислониться к горе спокойствия, и спрятать лицо, надеясь удержать свою голову на шее, а душу — в теле. И эту мечту он продолжал варить в горшке своего ума на огне скупости, напевая про себя:
И так он размышлял и день, и ночь, отыскивая способ для достижения безопасности и спасения. И все это время Провидение смеялось над его горем и страданием, его слезами и плачем, и сказала ему такие слова:
Неожиданно явились люди от двора, как множество Ангелов Смерти, и сказали:
1630
Почти все эти имена встречаются в соответствующих местах Юань-ши: 3 (tsʽe 2), 3a9-3b1. Далее следует перевод этого места, любезно предоставленный мне профессором Кливзом в письме, датированном 4 февраля 1955 г.: «Е-сун Too (Есун-Тоа), Ан-чи-тай (Алджидай), Чан-чи (Чангги), Чао/Чуа-нань (?Джунал/?Джонал), Хо-та Чу-лин (Када-Курин), А-ли-чу (?Алчу), а также Канг Чи-тан (?Ганг-Кидан), А-сан (Асан), Ху-ту-лу (Кудулуй) и другие, уличенные во лжи (букв. «посвятившие себя поддерживанию двух концов/сторон»), были обвинены в том, что ввели принцев [крови] в соблазн (букв. «устроение беспорядков»), и все до одного казнены». Алджидай (Алчидай) соответствует Ельчитею Джувейни. О путанице в именах Алджидай, Ельчитей и Эльджигитей см. Hambis, op. cit., 29-30, n. 1. Ельчитей, если он идентичен Ельчидею Рашид ад-Дина, принадлежал к племени джалаиров. Следующее имя — Чангги — в точности соответствует ČNKY текста М. К. Однако его форма основана на варианте Блоше, который он приводит в своем издании Рашид ад-Дина (293). Я использовал форму JNKY, как в списках E и G. Об имени Джангги, которое встречается в Сокровенном сказании (§ 277), см. Pelliot-Hambis, op. cit., 278. Форма Джаунал, без сомнения, предпочтительнее, чем Джонал (следующее имя), если учесть использование Джувейни формы TAWNAL (III, 50). Форма Када-Курин, в китайской транскрипции Хо-та Чу-лин, очевидно, не что иное, как исправленное TATAKRYN из опубликованного текста Джувейни. Второй элемент имени Када-Курин встречается в имени кераитского вождя Курин-Бадура в Shêng-wu ch’in-chêng lu и Убчиктая Гурина Баатура в Сокровенном сказании (§ 160). См. Pelliot-Hambis, op. cit., 295, 328-9. Наконец, Ганг-Кидан, в китайской транскрипции Чи-тан, в тексте М. К. соответствует QLČQAY (в списке B — QLJQAY), что, вероятно, является искажением оригинального QNXTAY, т. е. Кан-Хитай. Второй элемент этого имени, без сомнения, — название маньчжурского народа (хитаи или китаны), который основал династию Ляо в северном Китае. Если говорить об именах, не упомянутых в Юань-ши, то SPΓAN, вероятно, — монгольское имя Сорган или Соркан, о котором см. Pelliot-Hambis, op. cit., 157-8, а TΓAN — тюркское Тоган («Сокол»). О Ясауре (YS’WR вместо YSWR текста) см. выше, стр. 46, прим. 13.
1631
Коран, LXXVIII, 41.
1632
Мутанабби (М. К.).
1633
Из Хадики Санаи (М. К.).
1634
В списке H ḥasrat.
1635
Из сатирических стихов Фирдоуси, посвященных султану Махмуду (Mohl, I, XCI).
1636
Коран, II, 175.
1637
Т. е. пока на горизонте не появились первые лучи.
1638
Коран, LXXI, 25.
1639
Там же, VI, 31.
1640
bi-pā-yi-kwīsh. Букв. «своими собственными ногами».
1641
Вероятно, имеется в виду, что он был взят под стражу внутри нерге вместе с Наку и Сиремуном.
1642
Вторая часть четверостишья Нусрат ад-Дина из Кабуд-Джамы (М. К.).
1643
аль-Фаррар ас-Сулами, поэт Хамасы. В этих строках автор раскаивается в своем бегстве с поля боя (М. К.). Буквально «отдернул руку», т. е. нарушил договор.
1644
Т. е. когда было уже поздно.