Страница 49 из 66
Когда мы наконец возвращаем мамину машину, механик говорит нам, что нашел GPS-трекер, прикрепленный к ходовой части. Мама сообщает об этом в полицию, но я знаю, что они ничего не сделают. Они приведут нам такое же дерьмовое оправдание, что они ничего не могут сделать, потому что я не знаю, кто несет ответственность.
Нет. Я должна разобраться с этим сама.
Я еду в «Home Depot», и кассирша даже бровью не поднимает, когда я выбираю: бритвенные лезвия и клей.
Бритвы прекрасно сочетаются с ходовой частью автомобиля.
Тот, кто дотянется до маячка, не уйдет невредимым. Его плоть превратится в ленты, и у меня будут доказательства. Я точно узнаю, кто они, как только увижу улики у них на руке.
В моем сознании вспыхивает образ Майлза, тянущегося к трекеру. Я качаю головой. Меня не волнует, что говорит Джордан, меня не волнует, насколько он убежден, что Майлз не мой преследователь. Он бы так со мной не поступил. Он бы не подобрался ко мне так близко, не заставил бы меня влюбиться в него и не мучил бы меня, когда я стою к нему спиной. Он бы не поступил так с Софи.
Я хочу принять душ, чтобы прочистить голову, но мама уже там, израсходовала всю горячую воду на следующий час. Вместо этого я расхаживаю по своей комнате.
С Майлзом все потрясающе. Я не должна позволять Джордану лезть мне в голову. Но я думала, что с Джорданом тоже все потрясающе, а он мне изменял. Майлз мог бы поступить так же. Мы никогда не говорили, что мы пара, так что у него есть полное право быть с другими девушками, но у меня снова было бы разбито сердце.
Еще хуже… Что, если Джордан прав насчет него? Что, если Майлз вернулся сюда, в этот дуплекс, чтобы преследовать меня? Может быть, именно так он убедил меня влюбиться в него. Потому что он знает меня так, как никто другой.
Мне нужно поговорить с ним. Чтобы сказать что… я не знаю.
Я бросаюсь к двери на чердак и распахиваю ее…
Он уже стоит там, занеся кулак для удара.
Когда он улыбается своей фирменной ухмылкой, все мысли и тревоги покидают мою голову, и я набрасываюсь на него.
Он хватает меня за бедра и отшатывается назад. Удивленный, но встречает мои губы. Он спрыгивает на узкую лестницу, ведущую на чердак, и я оседлаю его.
Я позволила Джордану залезть мне в голову. Но он ошибается. Я знаю Майлза. Я знаю настоящего Майлза. Я могу доверять ему. Своим телом и своим сердцем.
В закусочной мы торопились. На этот раз я хочу безумия.
Он запускает руки в мои волосы, и я терзаюсь у него на коленях, пока он не стонет мне в рот. Каждый издаваемый им звук вызывает дрожь у меня до кончиков пальцев на ногах. Я хочу услышать это снова. Громче.
На этот раз я та, кто падает на колени.
Я расстегиваю молнию на его джинсах, а он уже тверд как скала. Он берет меня пальцем за подбородок и шепчет поцелуем в губы.
— Ты не обязана, — бормочет он.
— Я знаю. — Я никогда не хотела заниматься этим с Джорданом, но с Майлзом я хочу доставить столько удовольствия, сколько могу.
Я беру его в рот, обводя языком кончик. Его голова откидывается назад, локти опускаются на деревянную ступеньку позади него, и он издает гортанный звук глубоко в горле.
Я почти улыбаюсь. И когда я облизываю его по всей длине, и он вздрагивает, я знаю, что делаю правильно.
Он снова у меня во рту, и я медленно двигаюсь вверх-вниз, высунув язык, чтобы поглаживать его, пока сосу. Должно быть, я что-то делаю правильно, потому что его глаза остаются закрытыми, а рука скользит по моему затылку, направляя меня вверх и вниз.
Когда я сосу так сильно, как только могу, снизу вверх, напрягая челюсть, его бедра дергаются вверх.
— Господи! — выдыхает он.
— Ну как? — Бормочу я. — Лучше, чем с другими девушками?
Он наклоняется с серьезным лицом и приподнимает мой подбородок.
— Других девушек нет.
Хорошо. Я беру его в рот, и он снова откидывается назад. Я быстро узнаю, что ему нравится, когда я глажу и сосу одновременно, обводя языком кончик, когда добираюсь до вершины.
— Ты должна остановиться, — стонет он, — или это очень скоро закончится.
К черту это.
Я забираюсь на него сверху и стаскиваю с него рубашку, бросая ее ему за спину. Затем я лезу в его карман за презервативом.
Его руки сжимают мою талию.
— Подожди, — умоляет он. — Я хочу попробовать тебя на вкус. — Его теплые, как мед, глаза изучают мое лицо, словно он ищет разрешения.
— Как будто я могла бы тебя остановить.
Он озорно ухмыляется. Одним быстрым движением он подхватывает меня на руки и меняется со мной местами. Он не дает мне времени даже подумать о том, что может произойти дальше, прежде чем попробовать меня на вкус, облизывая вверх и вниз, прежде чем погрузить язык внутрь.
Настала моя очередь содрогнуться.
Он сосет мой клитор так, как, он знает, мне нравится, и когда мои бедра начинают дрожать, он крепко сжимает их и прижимает к своей голове. Так что я никуда не могу пойти. Я в его власти, и ничто так не заводит меня, как это.
Но на этот раз я не хочу кончать таким образом. Я хочу, чтобы он был внутри меня. Сейчас.
Я отстраняюсь и поднимаю его лицо. Его шоколадно-карие глаза умоляют. Фиолетовая кожа начинает превращаться в желтую, и я считаю каждую веснушку на его лице. Мое личное созвездие. Он самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела.
Когда я встаю, он следует за мной. Пока я не толкаю его обратно к лестнице.
— Я хочу трахнуть тебя, Майлз.
Он стоит на лестнице с дерзкой ухмылкой.
— Будь моим гостем.
Я снова сажусь на него верхом и натягиваю презерватив. Его глаза не отрываются от моего лица, но высокомерная улыбка исчезает. На смену ей приходит похоть. Желание. Нужда.
Я кладу его руку себе между ног, пока он входит в меня. Он трет, помогая мне растянуться вокруг него, и мы оба стонем. Звук эхом разносится по пустому чердаку, и он зажимает мне рот рукой.
Сначала я медленно раскачиваю бедрами взад-вперед. Мучаю его так же, как он поступал со мной.
— Потри меня сильнее, — говорю я ему.
Когда он это делает, я вознаграждаю его. Я зажимаю зубами мочку его уха и трахаю его быстрее, приподнимаясь и шлепая себя по заднице так сильно, как только могу.
Его дыхание сбивается, и ему приходится убрать руку с моего рта, чтобы повиснуть на моих бедрах.
— Черт, — выдыхает он. — Я понятия не имел, что ты будешь такой.
Мне нравится, что на этот раз не он контролирует ситуацию. Он тот, кто сходит с ума, кто терпит неудачу.
Я задираю рубашку, лифчика уже нет, и он стонет, прежде чем обхватить губами мой сосок и пососать. Я замедляю движения, не в состоянии трахать его так быстро, как хочу, когда он вот так отвлекает меня.
— Каждый дюйм тебя совершенен, — бормочет он. — Ты знаешь это?
Я подалась бедрами вперед, погружая его глубже в себя.
— Теперь да.
Для него есть я. И это все, что имеет значение. Что он думает обо мне, и что я думаю о себе. И впервые за долгое время, может быть, вообще, я нравлюсь себе такой, какая я есть, почти так же сильно, как он.
Майлз поднимает и опускает мои бедра.
— Быстрее, Мэдлин, — умоляет он.
Все, что нужно, это услышать, как он произносит мое имя. Я сделаю все, что он захочет.
Ступеньки скрипят под нами, когда я скачу на нем быстрее, дергая бедрами взад-вперед, моя грудь колышется у него перед лицом. Каждый раз, когда кто-то подходит слишком близко, он облизывает или проводит зубами по моей чувствительной коже. Каким-то образом он точно знает, чего я хочу. Он может читать меня как книгу.
— Ты такая чертовски сексуальная, когда жестко скачешь на мне. — Он задает мне темп, держа руки на моих бедрах, пока мои стоны снова не начинают эхом отражаться от стен.
Он прикрывает мой рот, чтобы я могла стонать в его ладонь так громко, как захочу. Я прижимаю его другую руку к своему горлу.