Страница 26 из 42
— Не стоит за ней нырять, она сама всплывет, когда наберется сил. Сколько она провела без воды?
— Ну не знаю. Неделю… Может, больше.
— Ясно. Нам остается только ждать. — И мужичок пристроился на краю бассейна. — Зачем хотели меня видеть?
— И вы не сердитесь, что мы убили таласыма? — не поверил див.
— Давно пора, он плохо выполнял свою работу. Да, это был старый жадный козел, в свое время мой родственничек. Мне не жаль, другие как-то живут без таласыма, чем я хуже. А он уже много сожрал людей, желая себя почувствовать живым, моя лавка почти разорилась. Кстати, он вам не оставил ларец? — Глаза барахольщика жадно заблестели. Он знал, что чертов родственник спрятал от него огромные богатства. Он очень долго готовился к ритуальному убийству морально, даже ради этого дом стал строить — в надежде, что, когда замурует родственника, тот поведает ему, куда спрятал свои богатства. Но родич настолько оказался жадным, что сказал: «Я скорее сдохну, чем ты получишь мои деньги! И, когда я стану таласымом, ты сильно пожалеешь, что замуровал меня». Родственник сдержал свое обещание: когда барахольщик стал богатеть, он сделал всё, чтобы тот разорился. Он шугал покупателей, выл по ночам, стучал в окна. Даже порывался уничтожить дом, но передумал. Он просто приглашал в дом всякую шваль, чтобы набить карманы, а взамен обещал несметные богатства — и люди велись. Барахольщик даже переезжал в другой дом, но и там ему не было покоя, по его душу приходили всякие убийцы или духи. Он в последнее покушение едва не сдох.
— Хотели наливное яблоко купить для серебряного блюдца.
Барахольщик вынырнул из своих воспоминаний и сказал:
— Завалялось где-то одно. Я пойду работать, уже черное солнце взошло. А ты или здесь оставайся, или могу в комнату отвести.
— Я буду ждать ее, — ответил Волчий и, снова обернувшись волком, сложил голову на лапы. Барахольщика передернуло: в этом обличье див напомнил ему о родственнике-скряге.
«Чёрт, а про сокровища он так и не ответил. Ну ничего, еще времени много», — подумал мужичок и покинул комнату с бассейном. Волчий с тревогой всматривался в воду. Она была спокойна, как лед в океане. Душу дива замораживало нехорошее предчувствие. Волчий задремал и вдруг вздрогнул: вода в бассейне забурлила, вспенилась. Див вскочил на лапы, напряженно глядел в бассейн — ему показалось, или со дна поднималось нечто? Диву захотелось поджать хвост и удирать со всех лап, настолько от этого нечто веяло жутью. Волчий заставлял себя оставаться на месте силой воли и продолжал смотреть, как пенится и бурлит вода, как всплывает тело — и он не был уверен, что это русалка. «Может, он нас на смерть отправил?» — промелькнула тревожная мысль, но тут на поверхность, словно дохлая рыба, всплыла раздутая как шарик Васелена. Она потянула руки к диву.
— Мужчина! Я хочу мужчину! — И столько отчаянного безумия было в ее словах, что нервы сдали, и Волчий дал дёру. Он вынес дверь одним ударом и, услышав разочарованный вздох, подумал: «Где вы, учитель, когда так нужны!»
На грохот прибежал барахольщик, и див, не думая, толкнул его внутрь, краем глаза заметив, что русалка пошла ко дну, не получив жертву.
— О, красавчик, — сказала она. Эта раздутая жаба попыталась выползти наружу. Барахольщик попятился, волк ударил его лапой, отправляя в полёт, и мужчина с криком плюхнулся в бассейн. Он забил руками, а девушка довольно заурчала: — Мужчина! — Хозяин дома не успел опомниться, как русалка сцапала его и утащила на дно. Див выдохнул, лег у входа в комнату с бассейном, ожидая продолжения.
К нему подошел кот и спросил, вылизывая лапу:
— Что пррроизошло? — Волчий не отреагировал, тогда Баюн запрыгнул ему на загривок и прорычал: — Я спрррашиваю, что пррроизошло? — Острые как заточенная сталь коготки впились в череп волка, и он тряхнул головой.
— Прекрати, я сам не знаю, что произошло! — потребовал див, и кот перемахнул через голову волка, приземлившись перед ним.
Бассейн успокаивался, пена исчезала с поверхности, вода снова стала безмятежной. Волчий выдохнул.
— Пронесло. Она превратилась в раздутую жабу, — наконец ответил он коту.
— Стррранно, так быть не должно! — задумчиво сказал Кот Баюн.
— Ты много не наших русалок видел? — скептически поинтересовался див.
— Крроме нее — ни одной. Но много слышал. Не должно быть так, — проурчал котище.
— Мне тоже так показалось, — признался Волчий.
— Ты не знаешь, куда барррахольщик подевался?
— Знаю, его на дно утащила Васелена.
— Ясно! — ответил кот и улегся рядом с дивом.
Они три дня и три ночи ждали чего-нибудь. Кот занервничал первым.
— Надо за ней лезть. Может, мы опоздали, и она иссохшая?
— Навряд ли, давай подождем до завтра, если ничего не изменится, отправимся к Волосу за советом. Он должен больше знать. Но в морскую воду я за ней не полезу.
Они прождали до восхода черного солнца, и вот из воды выплыла довольная русалка. Она сильно изменилась, смерть теперь была в каждом ее движении, в каждой клеточке, волосы стали длиннее, чешуя на груди и хвост обрели такой же антрацитовый цвет, как и шевелюра. Да и сама Васелена покрылась антрацитовой пленкой. Это была народившаяся богиня смерти. Она изменилась не только внешне, но и внутренне. Поймав на миг взгляд русалки, Волчий вздрогнул: в них больше не было наивной девчонки, в них жили лед и смерть. Взгляд стал твердым, подчиняющим, словно бы к коту и диву выплыла сама царица. В движениях Васелены стало больше грации. Она подтянулась на руках и перекинула себя через бортик бассейна. Лицо девы было спокойным, умиротворенным, словно она узнала что-то ценное. Кожа приобрела бежевый оттенок, что делало Васелену совершенно неземной. В ней сочетались жизнь и смерть.
Когда пропал хвост, Волчий понял, насколько русалка стала другой. Ее походка была властной, плечи расправились, тело девушки выглядело крепче, будто она усиленно занималась спортом. Подтянутая, немного подкачанная Васелена выглядела непривычно. Груди русалки налились тяжестью, словно спелые яблоки, появились кубики на прессе, едва заметные, но всё же. Теперь перед дивом стояла не растерянная девчонка, только познавшая мир, а уверенная женщина-воительница, амазонка, для полноты картины не хватало только доспехов и копья. Стоило диву об этом подумать, как Васелена обрядилась в женский доспех, и в руке ее сверкнуло копье смерти. От нее явственно веяло опасностью: ее движения, взгляд стали смертоносными ударами анаконды. С такой девушкой больше не захочется играть.
— Нравится? — Даже голос изменился, он стал глубоким, грудным, в каждом слове слышалась могучая сила, и это она еще сдерживалась. Васелена кокетливо наклонила голову и поковырялась в ухе, мол, не слышу ответа.
— Ты неотразима, и в тебе на четверть пробудилась божественная сила.
— Это хорошо, а барахольщик оказался отвратным любовником, издох, не успев даже кончить, но душу я его получила. И знаете что, умирать чертовски больно! — Она засмеялась низким грудным смехом. — Я предлагаю вернуться в Явь и забрать аленький цветочек из магазина волшебных предметов. И не смотри на меня так, Волчий, я не собираюсь без острой надобности лезть в логово колдуньи, чтобы какую-то дурочку Марью сделать счастливой. — С этими словами она продефилировала мимо волка и вышла в коридор.
— То есть наливное яблочко тебе большее не нужно? — Васелена на миг остановилась и задумалась, помотала головой.
— Оно уже у меня. — И она достала из пространственного кольца яблоко.
— Хорошо, тогда пошли в Явь, но нам для перехода нужен кто-то: или Баба-яга, или Перекресток семи дорог у Медулины. Ну или крайний вариант — пойти через Калинов мост, но это я стал бы делать в самом последнем случае. Потому что нам его не пройти, мы черные волхвы.
Васелена удивленно посмотрела на дива — и того мороз пробрал, он почувствовал, как ее взгляд вырывает душу, как она трепыхается, не желая покидать плоть.
— Прекрати, ты убьешь меня. — И Васелена моргнула, отвела взгляд. — С тобой даже рядом опасно находиться. Ты стала воплощением смерти.