Страница 30 из 794
— Конечно. Я понимаю. А в какое время вы слышали выстрел? Нам нужно знать, чтобы проследить, кто звонил.
— Примерно в половине седьмого.
— А более точно вы не могли бы сказать?
— Видите ли, маленькие часы у меня на камине только что отзвонили половину часа, и я сказала себе: «Эти часы опять спешат». (Часы и вправду убегают.) Я посмотрела на свои часики, и на них было всего десять минут седьмого, но, когда я поднесла их к уху, оказалось, что они стоят. Тут я подумала: «Что ж, если эти часы спешат, я через минуту-другую услышу звон на церковной колокольне». Но тут, как назло, зазвонил телефон, и у меня все из головы вылетело. — Она замолчала, еле переводя дух.
— Что ж, это достаточно точно, — сказал полковник Мельчетт. — Мы все для вас сделаем, миссис Прайс Ридли.
— Вы просто считайте это глупой шуткой и больше не тревожьтесь, миссис Прайс Ридли, — добавил я.
Она холодно посмотрела на меня. Я понял, что происшествие с фунтовой бумажкой еще не позабыто.
— Диковинные вещи творятся у нас в деревне последнее время, — сказала она, обращаясь к Мельчетту. — Диковинные вещи, иначе не скажешь. Полковник Протеро собирался ими заняться, и что же с ним сделали, с бедняжкой? Может, настал и мой черед?
И она удалилась, недовольно покачивая головой. Мельчетт пробормотал себе под нос: «Увы, едва ли». Потом вопросительно взглянул на инспектора Слака.
Славный служака медленно наклонил голову.
— Похоже, все сходится, сэр. Выстрел слышали трое. Остается узнать, кто стрелял. Возня с делом мистера Реддинга порядком нас задержала. Но у нас есть кое-какие зацепки. Пока я считал мистера Реддинга виновным, я их игнорировал. Теперь все переменилось. И первое, чем я займусь, — это телефонный звонок.
— К миссис Прайс Ридли?
Инспектор ухмыльнулся:
— Да нет, хотя придется взять и его на заметку, а то старушенция от нас не отвяжется. Я говорю про ложный звонок, которым вызвали викария.
— Да, — сказал Мельчетт. — Это очень важно.
— А потом мы выясним, что делал каждый из них между шестью и семью часами. Я хочу сказать, опросим всех в Старой Усадьбе, да и в деревне тоже придется почти всех допросить.
Я не сдержал вздоха:
— Вы на диво энергичны, инспектор Слак.
— Мой девиз: работа, работа и еще раз работа! С вас, пожалуй, и начнем, мистер Клемент. Расскажите, что вы делали.
— Охотно. Мне позвонили около половины шестого.
— Голос мужской или женский?
— Женский. По крайней мере, мне так показалось. Но я, само собой, был в полной уверенности, что говорит миссис Аббот.
— Но голоса ее вы не узнали?
— Этого я утверждать не берусь. Я вообще не обратил внимания на голос, как-то не задумывался над этим.
— И вы тотчас вышли? Пешком? У вас что, нет велосипеда?
— Нет.
— Понятно. Значит, пешком. И много это заняло?
— До фермы две мили без малого, какой дорогой ни пойдешь.
— Через лес Старой Усадьбы все же короче, не так ли?
— Вы правы. Но дорога плохая. Я шел туда и обратно тропинкой через поля.
— Той самой, что подходит к калитке вашего сада?
— Да.
— А миссис Клемент?
— Жена была в Лондоне. Вернулась на поезде в восемнадцать пятьдесят.
— Верно. Служанка ее видела. Ну, с вашим домом все ясно. Надо побывать в Старой Усадьбе. Потом хочу допросить миссис Лестрэндж. Она ходила к Протеро накануне убийства — что-то тут нечисто. Да, в этом деле много странностей.
Я согласился.
Бросив взгляд на часы, я увидел, что пора ко второму завтраку. Я пригласил Мельчетта закусить чем бог послал, но он отговорился тем, что ему надо непременно быть в «Голубом Кабане». Там кормят отменно — у них всегда подадут и жаркое, и гарнир из овощей. Я подумал, что он сделал правильный выбор. После разговоров с полицией Мэри, вероятно, не в самом благодушном настроении.