Страница 76 из 1990
— Дело становится серьезным, старушка. У них явно дурные намерения. Думаю, мы должны сразу же вернуться в Лондон и повидать Ставанссона.
К его удивлению, Таппенс покачала головой:
— Нет, мы должны остаться здесь. Разве ты не слышал, как он сказал, что собирается принять меры? Это может означать что угодно.
— Самое скверное то, что у нас недостаточно доказательств для обращения в полицию.
— Слушай, Томми, почему бы тебе не позвонить Ставанссону из деревни? А я пока останусь здесь.
— Возможно, это наилучший выход, — согласился Томми. — Только будь осторожна, Таппенс!
— Конечно, буду, дурачок. Поторопись.
Томми вернулся часа через два. Таппенс поджидала его у ворот.
— Ну?
— Я не смог дозвониться до Ставанссона. Позвонил леди Сузан, но ее тоже не оказалось дома. Тогда я позвонил старому Брейди и попросил его посмотреть, что говорится о Хорристоне в медицинском справочнике.
— Ну и что сказал доктор Брейди?
— Он сразу же вспомнил фамилию. Раньше Хорристон считался вполне добросовестным врачом, но потом на чем-то сорвался. Брейди называет его бессовестным шарлатаном и говорит, что ожидает от него чего угодно. Вопрос в том, что нам делать теперь.
— Мы должны оставаться здесь, — сразу же заявила Таппенс. — У меня предчувствие, что ночью что-то должно произойти. Между прочим, садовник подстригал плющ на стенах дома, и я видела, где он оставил стремянку.
— Молодчина, Таппенс, — одобрил ее супруг. — Значит, вечером…
— Как только стемнеет…
— Мы увидим…
— То, что сможем увидеть.
Пришла очередь Томми наблюдать за домом, пока Таппенс отправилась в деревню перекусить.
Когда она вернулась, они стали на вахту вместе. В девять вечера Томми и Таппенс решили, что уже достаточно стемнело для начала операции. Теперь они могли свободно идти вокруг дома. Внезапно Таппенс схватила Томми за руку.
— Слушай!
Звук, который она услышала, словно отдался эхом в вечернем воздухе. Это был женский стон. Таппенс указала на окно второго этажа.
— Звук донесся из той комнаты, — шепнула она.
И снова в вечерней тишине послышался стон.
Томми и Таппенс решили больше не откладывать осуществление своего плана. Таппенс направилась туда, где садовник оставил стремянку. Вдвоем они понесли ее к стене. В окнах первого этажа были опущены шторы, но верхнее окно оставалось незашторенным.
Томми почти бесшумно приставил стремянку к стене.
— Я поднимусь, — прошептала Таппенс, — а ты оставайся внизу. Я легко карабкаюсь на стремянки, а вот удерживать ее ты сможешь лучше меня. К тому же, если доктор выйдет из-за угла, ты сумеешь с ним разобраться, в отличие от меня.
Таппенс проворно влезла на стремянку и осторожно заглянула в окно. Она тут же опустила голову, но через минуту медленно подняла ее снова и оставалась в таком положении минут пять. Потом она спустилась.
— Миссис Ли-Гордон там, — задыхаясь от волнения, сообщила Таппенс. — Это ужасно, Томми! Она лежит на кровати, мечется и стонет. Когда я заглянула, в комнату вошла медсестра, сделала ей укол в руку и снова вышла. Что нам делать?
— Она в сознании?
— Думаю, да. Почти уверена. Боюсь, ее привязали к кровати. Я снова поднимусь и попытаюсь влезть в комнату.
— Это уж слишком!
— Если мне будет грозить опасность, я позову тебя. Пока.
Избежав дальнейших споров, Таппенс быстро поднялась на стремянку. Томми видел, как она прикоснулась к окну, бесшумно подняла раму и через секунду исчезла внутри.
Для него это были мучительные минуты. Сначала он ничего не слышал. Должно быть, Таппенс и миссис Ли-Гордон говорили шепотом, если вообще говорили. Вскоре Томми услышал негромкое бормотание и облегченно вздохнул. Но голоса стихли, и наступила мертвая тишина.
Томми напряг слух. Ничего. Что же они там делают?
Внезапно рука легла на его плечо.
— Пошли, — донесся из темноты голос Таппенс.
— Господи, как ты сюда попала?
— Вышла через парадную дверь. Давай выбираться отсюда.
— Выбираться?
— Вот именно.
— А как же… миссис Ли-Гордон?
— Она худеет, — с неописуемой горечью ответила Таппенс.
Томми уставился на нее, подозревая иронию.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что сказала. Миссис Ли-Гордон худеет. Сбрасывает вес. Разве ты не слышал, как Ставанссон говорил, что ненавидит толстых женщин? За два года его отсутствия Херми солидно прибавила в весе. Узнав, что он возвращается, она впала в панику и прибегла к новому методу доктора Хорристона. Какие-то инъекции и питание через нос. Может, он и шарлатан, но чертовски удачливый. Ставанссон вернулся на две недели раньше, когда миссис Ли-Гордон только начала лечение. Леди Сузан пообещала хранить тайну и сдержала слово. А мы притащились сюда и разыгрывали из себя пару идиотов!
Томми тяжко вздохнул.
— По-моему, Ватсон, — с достоинством произнес он, — завтра в Куинс-Холле очень хороший концерт. Времени для него у нас наверняка будет предостаточно. И вы меня очень обяжете, если не включите это дело в свои хроники. В нем нет абсолютно ничего достойного внимания.
— Хорошо, — сказал Томми, положил трубку на рычаг и повернулся к Таппенс: — Звонил шеф. Кажется, те, за кем мы охотимся, догадались, что я не настоящий мистер Блант. В любую минуту можно ожидать передряги. Шеф умоляет тебя вернуться домой, оставаться там и больше ни во что не вмешиваться. Очевидно, осиное гнездо, которое мы расшевелили, оказалось больше, чем мы думали.
— О том, чтобы идти домой, не может быть и речи, — решительно заявила Таппенс. — Кто присмотрит за тобой, если я уйду? Кроме того, мне нравятся передряги. В последнее время бизнес идет довольно вяло.
— Ну, мы не можем каждый день рассчитывать на убийства и ограбления, — заметил Томми. — Моя идея заключается в следующем. Если бизнес буксует, мы должны упражняться дома.
— Лежать на спине и дрыгать ногами в воздухе? Ты это имеешь в виду?
— Ты все понимаешь слишком буквально. Когда я говорю «упражняться», то подразумеваю упражнения в детективном искусстве. Подражание великим мастерам. Например…
Томми вынул из ящика большой темно-зеленый козырек, надвинул его на лоб, потом вытащил из кармана часы.
— Сегодня утром я разбил стекло, — сообщил он. — Теперь это специальные бесстекольные часы, стрелки которых могут легко нащупать мои чувствительные пальцы.
— Осторожнее, — предупредила Таппенс. — Часовую стрелку ты уже почти оторвал.
— Дай мне руку, — потребовал Томми. Взяв Таппенс за руку, он одним пальцем нащупал пульс. — Вот она, немая клавиатура! У этой женщины нет сердечного заболевания.
— Полагаю, — осведомилась Таппенс, — ты — Торнли Колтон?[119]
— Вот именно, — подтвердил Томми. — Слепой сыщик. А ты мой черноволосый румяный секретарь… как бишь его…
— Которого младенцем нашли на берегу реки завернутым в пеленки, — закончила Таппенс.
— Ну а Элберт — Гонорар, он же Креветка.
— Нам придется научить его кричать «Здо-о-рово!», — сказала Таппенс. — К тому же у него голос не пронзительный, а ужасно хриплый.
— У стены возле двери, — продолжал Томми, — ты найдешь изящную полую трость, которая так много говорит мне, когда попадает в мои чувствительные пальцы.