Страница 311 из 1990
— Тогда история о книгах в библиотеке…
— Это западня, в которую я твердо решил заманить предприимчивую леди. Мистер Фиш вел наблюдение на террасе и свистнул, когда настал удобный момент. Могу добавить, что мы с мистером Фишем установили в доме в Дувре военное положение и предостерегли Братство от общения с мнимым Лемуаном, который отдал им распоряжение немедленно уехать. Ему доложили, что приказ выполнен. Поэтому, ничего не подозревая, он приступил к осуществлению направленного против меня предательского плана.
— Хорошо, хорошо, — весело подытожил лорд Катерхэм, — сейчас, похоже, все прояснилось.
— Все, кроме одного, — хмуро возразил мистер Айзекстайн.
— Чего же?
Великий финансист пристально посмотрел на Энтони:
— Зачем вы меня сюда позвали? Присутствовать при драматической сцене в качестве заинтересованного зрителя?
Энтони отрицательно мотнул головой:
— Нет, мистер Айзекстайн. Вы занятой человек, для которого время — деньги. С какой целью вы впервые приехали сюда?
— Договориться об условиях важного займа.
— С кем?
— С принцем Герцословакии Михаилом.
— Точно. Принц Михаил мертв. Вы готовы предложить его кузену Николаю тот же кредит на тех же условиях?
— А где его найти? Насколько мне известно, он был убит в Конго?
— Он действительно был убит. И убил его я. Нет, я, конечно, не убийца. Говоря, что я его убил, я имею в виду, что я распространил слухи о его смерти. Я обещал вам принца, мистер Айзекстайн. А моя кандидатура вам не подойдет?
— Ваша?
— Да. Мое полное имя — Николай Сергий Александр Фердинанд Оболович. Не правда ли, длинновато для той жизни, что я вел? Поэтому я уехал из Конго под именем никому не известного Энтони Кейда.
Маленький капитан Андраши подскочил.
— Но это невозможно… невозможно, — выпалил он. — Отдавайте себе отчет, сэр, в том, что вы говорите!
— Я могу представить вам множество доказательств, — невозмутимо продолжал Энтони. — Полагаю, мне удастся убедить барона.
Барон поднял руку:
— Да, я проверить ваши доказательства могу. Но мне не нужно это. Мне достаточно одного вашего слова. Кроме того, вы на вашу матушку-англичанку очень похожи. Всегда говорил я: «Этот молодой человек благородного происхождения».
— Вы всегда верили мне на слово, барон, — сказал Энтони. — Уверяю вас, в обозримом будущем я об этом не забуду. — Затем он посмотрел на суперинтенданта Баттла, лицо которого, по обыкновению, оставалось бесстрастным. — Вы должны понять, — улыбнулся Энтони, — что я находился в крайне опасном положении. У меня из всех присутствующих в доме вроде бы могли быть самые веские причины для устранения Михаила Оболовича, потому что я становился наследником престола. Поэтому я смертельно боялся Баттла. Мне все время казалось, что он подозревает меня и удерживает его только отсутствие мотива.
— Я ни минуты не верил, что вы застрелили принца Михаила, сэр, — возразил суперинтендант Баттл. — У нас чутье на такие вещи. Но я чувствовал, что вы чего-то боитесь, и это меня озадачивало. Если бы я раньше узнал, кто вы такой на самом деле, я бы поверил вполне убедительным уликам и арестовал вас.
— Я рад, что мне удалось скрыть от вас хоть одну опасную для меня тайну. Все остальное вы у меня благополучно выпытали. Вы чертовски хороший работник, Баттл. Я всегда буду думать о Скотленд-Ярде с уважением.
— Потрясающе, — пробормотал Джордж. — Самая потрясающая история, которую я когда-либо слышал. Я… я едва могу в это поверить. Вы уверены, барон, что…
— Дорогой мистер Ломакс, — несколько жестко произнес Энтони, — я не намерен просить министерство иностранных дел о поддержке без представления самых веских документальных доказательств. А сейчас предлагаю прерваться и обсудить с вами, барон и мистер Айзекстайн, условия кредита.
Барон встал и щелкнул каблуками.
— Когда я увижу вас королем Герцословакии, — торжественно произнес он, — это будет самым счастливым моментом в моей жизни, сэр.
— Кстати, барон, — беззаботно произнес Энтони, взяв того под руку, — я забыл вам сказать. Тут есть один тонкий момент. Я, видите ли, женат!
Барон, с выражением нескрываемой досады на лице, сделал шаг-другой назад.
— Я знал, что тут нечисто что-то, — прогудел он. — Боже милосердный! Он женился на чернокожей женщине в Африке!
— Ну-ну, не так все плохо, — засмеялся Энтони. — Она белая — белая с головы до пят!
— Хорошо. Тогда это респектабельный морганатический брак.
— Ни в коем случае! Она будет моей королевой! И не надо мотать головой! Она полностью соответствует этому посту. Она дочь английского пэра, род которого восходит ко временам Вильгельма Завоевателя. К тому же сейчас даже модно, когда особы королевской крови вступают в брак с представителями аристократии. Кроме того, она немного знакома с Герцословакией!
— Бог мой! — взволнованно воскликнул обычно спокойный Джордж Ломакс. — Это случайно не… Вирджиния Ревел?
— Совершенно верно, — подтвердил Энтони, — Вирджиния Ревел.
— Дорогой друг, — радостно вскочил лорд Катерхэм, — я имею в виду… сэр, я вас поздравляю! От всей души. Она — изумительное создание!
— Благодарю вас, лорд Катерхэм, — ответил Энтони. — Она действительно изумительное создание, и даже больше!
Мистер Айзекстайн с любопытством смотрел на него.
— Простите, ваше высочество, а когда же состоялось бракосочетание?
Энтони улыбнулся:
— По правде говоря, только сегодня утром!
— Прошу вас, джентльмены, я присоединюсь к вам через минуту, — произнес Энтони.
Он подождал, когда все выйдут, и повернулся к суперинтенданту Баттлу, сосредоточенно изучавшему панельную обшивку.
— Ну что, Баттл? Хотите меня о чем-то спросить?
— Да, сэр, хочу, хотя не представляю, как вы об этом догадались? Впрочем, я сразу понял, что вы очень сообразительный человек. Полагаю, убитая — это покойная королева Варага?
— Именно так, Баттл. Надеюсь, вы не станете распространяться об этом. Вам известно, как я отношусь к семейным тайнам.
— Доверьтесь мистеру Ломаксу, сэр. Никто никогда ничего не узнает. То есть знать будут многие, но дальше этого не пойдет.
— Так о чем вы хотели меня спросить?
— Нет, сэр… это так, между прочим. Мне интересно знать, почему вы так надолго отказались от своего имени? Я не слишком много себе позволяю?
— Ничуть. Я вам расскажу. Я убил себя по вполне понятным причинам, Баттл. Моя мать была англичанкой. Я получил образование в Англии, и она интересовала меня гораздо больше, чем Герцословакия. С этим опереточным титулом я чувствовал себя совсем по-дурацки. Видите ли, в ранней юности я был одержим демократическими идеями. Верил в чистоту идеалов и всеобщее равенство. И особенно не доверял королям и принцам.
— А с тех пор? — осторожно осведомился Баттл.
— О, с тех пор я много путешествовал и повидал мир. Равенства как такового на свете ничтожно мало. Заметьте, я до сих пор верю в демократию, но ее приходится насаждать насильно, буквально запихивать людям в глотки. Люди не хотят быть братьями. Может быть, когда-нибудь захотят, но не сейчас. Моя вера во всеобщее братство окончательно умерла в тот день, когда на прошлой неделе, приехав в Лондон, я увидел, как люди, стоявшие в вагоне метро, наотрез отказывались потесниться и впустить входящих! В обозримом будущем людей нельзя превратить в ангелов, взывая к лучшим сторонам их натуры, но разумными усилиями их можно заставить вести себя более или менее прилично. Я по-прежнему верю в человеческое братство, но его пока нет. И не будет по крайней мере еще тысячу лет. Что толку в нетерпении? Эволюция — процесс продолжительный.