Страница 307 из 1990
— Нисколько, — возразил Энтони. — Я пытаюсь вам помочь. Вы же понимаете: спрос и предложение. Я с вами предельно честен. Принцы бывают только подлинные — так сказать, торговая марка. Если мы договоримся об условиях, вы увидите, что я предлагаю только подлинный товар. Из запасников!..
— Я вас совсем не понимаю никак, — снова заявил барон.
— Это не важно, — добродушно кивнул Энтони. — Я просто хочу, чтобы вы освоились с этой мыслью. Выражаясь грубо, у меня кое-что есть в рукаве. Вам нужен принц? При определенных условиях вы его получите.
Барон и Андраши, недоумевая, тупо смотрели на него. Взяв шляпу и трость, Энтони собрался уходить.
— Подумайте над моим предложением. Да, барон, вот еще что. Вы должны сегодня вечером приехать в Чимниз, и капитан Андраши тоже. Там произойдет ряд очень любопытных событий. Назначим встречу? Скажем, в зале заседаний в девять часов? Спасибо, джентльмены, я могу на вас положиться?
Барон сделал шаг вперед и испытующе посмотрел в лицо Энтони.
— Мистер Кейд, — не без достоинства спросил он, — вы надо мной посмеяться не хотите, надеюсь?
Энтони твердо выдержал его взгляд.
— Барон, — несколько изменившимся голосом произнес он, — думаю, вечером вы первым признаете, что я не шучу!
Поклонившись обоим, он вышел из номера.
Следующий визит он нанес в Сити, где отослал свою визитную карточку мистеру Герману Айзекстайну.
После недолгого ожидания его принял бледный, изысканно одетый клерк с располагающими манерами.
— Вы хотели видеть мистера Айзекстайна, не так ли? — спросил молодой человек. — Боюсь, сегодня он занят, у него заседание правления. Могу ли я чем-нибудь помочь вам?
— У меня к нему сугубо личное дело, — ответил Энтони и беззаботно добавил: — Я только что из Чимниза.
При упоминании о Чимнизе молодой человек слегка заколебался.
— А! — с сомнением в голосе произнес он. — Хорошо, я посмотрю.
— Скажите ему, что дело очень важное! — предупредил Энтони.
— Известие от лорда Катерхэма? — предположил молодой человек.
— Что-то в этом роде, — ответил Энтони, — но я должен обязательно сейчас же увидеться с ним.
Две минуты спустя Энтони проводили в роскошный кабинет, где особое впечатление на него произвели огромные размеры и глубина кожаных кресел.
Мистер Айзекстайн поднялся навстречу Энтони.
— Простите за нежданное вторжение, — извинился Энтони. — Я знаю, вы человек занятой, и не отниму у вас больше времени, чем нужно. У меня к вам небольшой деловой разговор.
Насупленный Айзекстайн посмотрел на него похожими на бусинки глазами.
— Угощайтесь сигарой, — неожиданно предложил он, протягивая открытую коробку.
— Благодарю, — ответил Энтони. — Не откажусь. — Он взял сигару. — Дело касается Герцословакии, — начал Энтони, заметив, как на мгновение блеснули глаза собеседника. — Убийство принца Михаила, должно быть, спутало все ваши карты?
Мистер Айзекстайн поднял бровь, вопросительно пробормотал «Хм?» и перевел взгляд на потолок.
— Нефть, — сказал Энтони, задумчиво созерцая полированную поверхность стола. — Удивительная штука эта нефть!
Он почувствовал, как финансист слегка насторожился.
— Не перейдете ли к делу, мистер Кейд?
— Сию минуту. Полагаю, мистер Айзекстайн, если нефтяные концессии будут предоставлены другим компаниям, вам это не понравится?
— Что вы предлагаете? — спросил Айзекстайн, глядя прямо на него.
— Подходящего претендента на трон, известного своими пробританскими симпатиями.
— Где вы его откопали?
— Это мое дело.
Айзекстайн отреагировал на этот резкий ответ чуть заметной улыбкой, и взгляд его сразу стал суровым и проницательным.
— А этот претендент — подлинный? Вы меня не разыгрываете?
— Абсолютно подлинный.
— Абсолютно?
— Абсолютно.
— Верю вам на слово.
— А вас, похоже, не приходится слишком долго уговаривать? — сказал Энтони, с любопытством глядя на него.
Герман Айзекстайн улыбнулся.
— Я бы не был тем, кем являюсь сейчас, если бы не научился определять, правду говорит человек или нет, — просто ответил он. — Ваши условия?
— Тот же кредит, на тех же условиях, что вы предлагали принцу Михаилу.
— А лично вам?
— На данный момент ничего, но мне нужно, чтобы сегодня вечером вы приехали в Чимниз.
— Нет, — решительно ответил Айзекстайн. — Я не могу этого сделать.
— Почему?
— У меня сегодня очень важный обед.
— И все же, боюсь, вам придется его отменить. Это ради вашего же блага.
— Что вы имеете в виду?
Почти минуту Энтони разглядывал финансиста, а потом медленно произнес:
— Вы знаете, что найден револьвер, тот самый, из которого был застрелен принц Михаил? И знаете, где его нашли? В вашем чемодане!
— Что? — Айзекстайн так и взвился с кресла. Он был взбешен. — Что за чушь вы несете? Что это значит?
— Сейчас узнаете.
И Энтони любезно рассказал, при каких обстоятельствах был найден револьвер. От ужаса лицо его собеседника приобрело сероватый оттенок.
— Но это ложь! — вскричал он, когда Энтони закончил. — Я никогда не клал его в чемодан! Я ничего о нем не знаю! Это просто какой-то заговор!
— Не волнуйтесь, — попытался утешить его Энтони. — Если вы говорите правду, то легко сможете это доказать.
— Доказать? Как я это докажу?
— На вашем месте, — вкрадчиво произнес Энтони, — я бы поехал сегодня в Чимниз.
Айзекстайн с сомнением посмотрел на него:
— Вы так советуете?
Энтони подался вперед и что-то прошептал ему на ухо. Потрясенный финансист отпрянул, уставившись на собеседника:
— Вы хотите сказать…
— Приезжайте и убедитесь сами! — пообещал Энтони.
Часы в зале заседаний пробили девять.
— Что ж, — сказал лорд Катерхэм, глубоко вздохнув, — вот они и собрались снова, как толпа малышей, играющих в прятки! — Он печально оглядел комнату. — Шарманщик с обезьянкой, — пробормотал он, остановив взгляд на бароне. — Любопытный Паркер с Трогмортон-стрит.
— Мне кажется, ты несколько несправедлив по отношению к барону, — возразила Бандл, к которой были обращены эти откровения. — Он мне сказал, что считает тебя великолепным образцом английского гостеприимства среди haute noblesse[186].
— Это в его стиле, — согласился лорд Катерхэм, — он всегда так говорит. Как мне надоели эти его разговоры! Но могу заверить тебя, я уже не тот гостеприимный английский джентльмен, которым когда-то был. Как только мне представится такая возможность, я продам Чимниз какому-нибудь предприимчивому американцу, а сам поселюсь в отеле. Там, если что-то тебе не нравится, ты можешь попросить счет и съехать.
— Не унывай, — утешила его Бандл. — Зато мы, кажется, наконец-то расстались с мистером Фишем!
— Я всегда находил его довольно занятным, — сказал лорд Катерхэм, движимый духом противоречия. — Твой драгоценный молодой человек вовлек меня в это. Ну зачем я созвал это собрание у себя в доме? Почему он не арендовал Ларчис, Элмхерст или какую-нибудь виллу вроде Стрейтхэм, чтобы проводить там сборы своей компании?
— Атмосфера не та, — объяснила Бандл.
— Надеюсь, никто не собирается выкинуть со мной какой-нибудь трюк? — нервно спросил отец. — Я не верю этому французу, Лемуану. Французская полиция способна на любые каверзы. Человеку затягивают руки резиновыми жгутами, а потом рассказывают о преступлении, и у него подскакивает температура, которую измеряют специальным градусником. Я знаю, что если мне на ухо рявкнут: «Кто убил принца Михаила?» — у меня температура прыгнет до ста двадцати двух или что-нибудь в этом роде, и меня тотчас же упекут за решетку!