Страница 296 из 1990
— Вы нашли револьвер? — спросил вдруг Энтони.
— Вы имеете в виду тот, из которого застрелили принца Михаила? Нет, не нашел. Однако он, должно быть, или в доме, или где-нибудь на территории. Я пошлю мальчишек проверить птичьи гнезда и дупла. Если я найду револьвер, мы сможем немного продвинуться. И еще письма. Говорите, среди них было письмо, написанное в Чимнизе? Хотелось бы знать, было ли оно последним. В нем может содержаться зашифрованное указание, где спрятан камень.
— Что вы думаете об убийстве Джузеппе? — спросил Энтони.
— Я бы сказал, он был опытным вором и работал или на Короля Виктора, или на Братство Красной Руки. Я бы нисколько не удивился, если бы оказалось, что Братство и Король Виктор действуют сообща. У организации полно денег и силы, но недостаточно мозгов. Задача Джузеппе заключалась в том, чтобы добыть мемуары. Они не могли знать, что у вас еще и письма, ведь они оказались у вас по какому-то странному совпадению.
— Интересно, когда вы это поняли?
— Джузеппе украл письма по ошибке и сначала очень огорчился. Затем он видит выдранную из журнала фотографию, и ему в голову приходит блестящая идея шантажировать леди. Их истинного значения он, разумеется, не представлял. Братство узнает об этом, считает, что он ведет двойную игру, и приговаривает его к смерти. Они очень любят казнить предателей. В этом есть живописный элемент, который, похоже, их привлекает. Одного не пойму: почему на револьвере выгравировано «Вирджиния»? Для Братства это слишком тонко. Как правило, они любят всюду оставлять свой знак Красной Руки, чтобы вселять ужас в потенциальных предателей. Нет, мне кажется, Король Виктор был с ними связан. Но мотив его мне неясен. Похоже, они умышленно пытаются обвинить миссис Ревел в убийстве, и на первый взгляд в этом нет особого смысла.
— У меня есть идея, — сказал Энтони. — Но ее нелегко осуществить.
Он рассказал Баттлу, что Вирджиния опознала Михаила. Баттл кивнул:
— О да, нет никакого сомнения, что это был он. Кстати, старый барон о вас весьма высокого мнения. Он отзывается о вас в самых возвышенных выражениях.
— Очень любезно с его стороны, — улыбнулся Энтони. — Особенно если учесть, что я честно предупредил его о своем намерении сделать все возможное, чтобы до следующей среды заполучить пропавшие мемуары.
— Вам придется для этого очень потрудиться, — посочувствовал Баттл.
— Д-да. Вы так думаете? Что касается писем, то они, скорее всего, находятся в руках Короля Виктора или Братства.
Баттл кивнул:
— Их забрали у Джузеппе в тот день на Понт-стрит. Хорошо спланированная работа. Да, они завладели письмами, видимо, расшифровали их и теперь знают, где искать.
Оба собирались выйти из комнаты.
— Здесь? — спросил Энтони, кивнув назад.
— Именно здесь. Но приз они еще не нашли и, конечно, попытаются с огромным риском для себя завладеть им.
— Полагаю, — сказал Энтони, — в вашей проницательной голове созрел план?
Баттл не ответил. Он выглядел каким-то вялым, наверное, попросту уставшим.
— Нужна моя помощь? — спросил Энтони.
— Нужна. И не только ваша.
— Чья же?
— Миссис Ревел. Вы, может быть, не заметили этого, мистер Кейд, но эта леди сумеет провести кого угодно!
— Я это заметил, — ответил Энтони. Он посмотрел на часы. — Я склонен последовать вашему примеру и отправиться спать. Прогулка по озеру и обильный завтрак нас подождут.
Он легко поднялся в свою спальню и, рассеянно насвистывая, снял вечернюю одежду, взял халат, банное полотенце и направился в ванную комнату, как вдруг…
Он остолбенел, остановившись перед туалетным столиком и уставившись на нечто, скромно лежащее перед зеркалом.
Он никак не мог поверить своим глазам, боясь ошибиться.
Да, это была связка писем, подписанных Вирджинией Ревел. Они были в целости и сохранности. Ни одно не пропало.
Энтони опустился в кресло с письмами в руках.
— Мои мозги этого не выдержат! — пожаловался он. — Я не могу понять и четверти того, что происходит в доме. Почему письма вновь появились? Что это за фокус? Кто положил их на мой туалетный столик? И зачем?
На все эти более чем уместные вопросы удовлетворительного ответа у него не нашлось.
В десять часов утра лорд Катерхэм и его дочь завтракали. Бандл выглядела непривычно молчаливой.
— Папа, — сказала она наконец.
Лорд Катерхэм, поглощенный чтением «Таймс», не ответил.
— Папа, — уже громче повторила Бандл.
Лорд Катерхэм, оторвавшись от интересного чтения заметки о предстоящей продаже редких книг, рассеянно поднял взгляд.
— А? — отозвался он. — Ты что-то сказала?
— Да. Этот, как его, завтракал? — Она кивнула на пустой стул.
— О ком ты?
— Ну, как там его зовут.
— Толстый Айки?
Бандл и ее отец были настолько близки, что понимали друг друга с полуслова.
— Он самый… Ты сегодня до завтрака разговаривал с детективом?
Лорд Катерхэм кивнул:
— Да, он, вообрази, подкараулил меня в холле. А ведь часы до завтрака для меня священны. Мне придется уехать за границу. Мои нервы на пределе…
Бандл бесцеремонно перебила отца:
— Что он сказал?
— Сказал, что любой, кто хочет, может уехать.
— Что ж, — заметила Бандл, — это хорошо. Ты этого и хотел.
— Я знаю. Но это еще не все. Он также сказал, что тем не менее хотел бы, чтобы я всех пригласил погостить еще.
— Не понимаю, — наморщила Бандл носик.
— Все непонятно и загадочно, — жалобно произнес лорд Катерхэм. — Да еще до завтрака.
— И что ты ответил?
— Ну, я, конечно, согласился. С такими людьми лучше не спорить. Особенно до завтрака, — добавил лорд Катерхэм, продолжая настаивать на своем принципе.
— И кого ты уже попросил?
— Кейда. Он сегодня рано встал. Он останется. Я не возражаю. Он, конечно, вещь в себе, но мне нравится… очень нравится.
— Вирджинии тоже, — сказала Бандл, водя вилкой по столу.
— А?
— И мне тоже. Но это, кажется, не так уж важно.
— И я попросил Айзекстайна, — продолжал лорд Катерхэм.
— И что же?
— Но он, к сожалению, должен вернуться в город. Кстати, не забудь заказать машину на десять пятьдесят.
— Хорошо.
— Если бы еще избавиться от Фиша, — продолжил лорд Катерхэм, несколько повеселев.
— А мне казалось, тебе нравится разговаривать с ним о своих заплесневелых старых книгах.
— Нравится, нравится. Скорее нравилось. Говорить все время одному становится как-то скучно. Фиш живо интересуется, но никогда не высказывает собственного мнения.
— Это лучше, чем все время слушать, — сказала Бандл. — Например, Джорджа Ломакса.
Лорд Катерхэм пожал плечами.
— Джордж любит поговорить, — продолжала Бандл. — Я сама ему аплодировала, несмотря на то что он нередко несет галиматью. И вообще я социалистка…
— Я знаю, дорогая, я знаю, — поспешно произнес лорд Катерхэм.
— Но ты не бойся, — успокоила его Бандл. — Дома я не буду заниматься политикой. Этим занимается Джордж. Он произносит речи даже в ванной комнате! Надо бы запретить это указом парламента.
— Вот именно, — радостно согласился лорд Катерхэм.
— А Вирджиния? — спросила Бандл. — Ее ты тоже попросил остаться?