Страница 275 из 1990
— Хороший способ избавиться от оружия, — похвалил он сам себя. — Всегда ищут в земле или в воде. На это дерево мало кто в Англии решится забраться!
Теперь в Лондон, на Паддингтонский вокзал! Там он оставил сундук в камере хранения в зале прибытия и вдруг ощутил нестерпимый голод. Сейчас бы бифштекс или пару сочных отбивных да побольше жареной картошки! Однако, взглянув на часы, Энтони печально покачал головой, заправил «Моррис» и снова двинулся в путь. На этот раз на север.
Ровно в половине двенадцатого Энтони остановился на дороге, ведущей в парк Чимниза. Выйдя из машины, он довольно легко перелез через ограду и направился к дому. Путь оказался длиннее, чем он предполагал, и ему пришлось бежать. Из темноты показался силуэт огромного замка. Где-то вдали часы пробили три четверти.
11.45 — время, упомянутое в обрывке записки. Энтони поднялся на террасу и внимательно оглядел дом. Всюду царили мрак и тишина.
«Рано они ложатся спать, эти политиканы», — мелькнула неодобрительная мысль.
Вдруг он услышал хлопок — никак звук выстрела? Энтони быстро обернулся. Звук донесся из дома, в этом он не сомневался. С минуту подождал, но все было тихо. Энтони подошел к одному из высоких французских окон, за которым, как ему показалось, стреляли, потрогал ручку. Она не поддавалась. Он ткнулся в другое окно, все время внимательно прислушиваясь. Но ничто не нарушало тишину.
В конце концов, сказал он себе, звук ему, может быть, и послышался, или это вредничает браконьер в лесу. Он повернулся и пошел обратно к машине, неудовлетворенный и раздосадованный.
Оглянувшись назад, Энтони увидел, что в одном из окон на верхнем этаже зажегся свет. Через мгновение свет погас, и снова воцарилась темнота.
Инспектор Бэджуорти в своем кабинете. Восемь тридцать утра. Высокий, дородный человек с тяжелой строевой поступью. Склонен к одышке в моменты наивысшего увлечения. С ним констебль Джонсон, новичок в полиции, похожий на неоперившегося цыпленка.
На столе резко зазвонил телефон, и инспектор взял трубку, явно не ожидая услышать ничего хорошего:
— Да. Полицейское управление Маркет-Бейзинг. Инспектор Бэджуорти. Что?
Выражение лица инспектора заметно изменилось. Как он, инспектор, выше Джонсона по положению, так есть люди выше его.
— Слушаю, милорд. Простите, милорд. Я не совсем вас понял.
Во время долгой паузы, пока инспектор слушает, выражение его обычно бесстрастного лица меняется несколько раз. Наконец он положил трубку, коротко бросив:
— Сию минуту, милорд. — Он повернулся к Джонсону, похоже, переполненный чувством собственной значимости: — У его светлости… в Чимнизе… убийство.
— Убийство? — переспросил Джонсон, пораженный услышанным.
— Убийство, — с удовлетворением подтвердил инспектор.
— Насколько я знаю, здесь никогда не случалось убийств, если не считать Тома Пирса, который застрелил свою возлюбленную.
— То было никакое не убийство, а простой пьяный скандал, — неодобрительно поправил инспектор.
— Верно, его даже не повесили, — с сожалением согласился Джонсон. — Но сейчас действительно убийство, да, сэр?
— Да, Джонсон. Один из гостей его светлости, иностранный джентльмен, обнаружен застреленным. Окно открыто, снаружи следы.
— Жаль, если это иностранец, — заметил Джонсон.
Это обстоятельство делало происшествие менее значимым. Джонсон почему-то искренне считал, что иностранцы более подвержены убийствам.
— Его светлость крайне взволнован, — продолжал инспектор. — Захватим доктора Картрайта и сразу отправимся в замок. Надеюсь, тот, чьи следы остались возле дома, далеко не ушел.
Бэджуорти был на седьмом небе. Убийство! В Чимнизе! Дело поручено инспектору Бэджуорти. У полиции имеется улика. Сенсационный арест. Продвижение по службе и всевозможные почести вышеупомянутому инспектору.
«Если, конечно, — сказал про себя инспектор Бэджуорти, — не встрянет Скотленд-Ярд».
От этой мысли ему стало не по себе. При данных обстоятельствах такое вполне возможно.
Они заехали к Картрайту, и доктор, сравнительно молодой человек, тоже проявил живой интерес. Его реакция была такой же, как и у юного Джонсона.
— Господи! — воскликнул он. — У нас не было убийства со времени Тома Пирса!
Все трое сели в маленькую машину доктора и помчались в Чимниз. Когда они проезжали мимо местной гостиницы «Веселые крикетисты», доктор заметил в дверях человека.
— Незнакомец, — сказал он. — Довольно симпатичный малый. Интересно, как давно он здесь и что делает в «Крикетистах»? Я никогда его здесь не видел. Наверное, приехал вчера вечером.
— И приехал не поездом, — уточнил Джонсон.
Брат Джонсона работал носильщиком на местном вокзале, и поэтому констебль всегда был в курсе относительно приезжающих и отъезжающих.
— Кто вчера приехал в Чимниз? — спросил инспектор.
— Поездом в три сорок леди Эйлин с двумя джентльменами. Один из них американец, а второй молодой офицер, оба без лакеев. Его светлость приехал с иностранным джентльменом, вероятно, тем, кого застрелили, — поездом в пять сорок. С ними был камердинер иностранного джентльмена. Тем же поездом прибыл мистер Эверсли. Миссис Ревел приехала поездом в семь двадцать пять, как и один джентльмен, похожий на иностранца, с лысой головой и крючковатым носом. Горничная миссис Ревел сошла с поезда в восемь двадцать пять. — Джонсон остановился, чтобы перевести дыхание.
— И никто не остановился в «Крикетистах»?
Джонсон мотнул головой — нет.
— Тогда он, наверное, приехал на машине, — предположил инспектор. — Джонсон, на обратном пути наведите справки в «Крикетистах». Нам надо все знать обо всех приехавших. У этого джентльмена необычный загар. Вероятно, прибыл из-за границы.
Инспектор понимающе кивнул, приняв вид бдительного человека, от недремлющего ока которого не укроется ни одна мелочь.
Машина въехала в ворота парка Чимниз. Описание этого исторического места можно найти в любом путеводителе, а также под номером три в «Исторических домах Англии». По четвергам из Миддлинхэма прибывают специальные автобусы, и туристы осматривают участки, открытые для публики. Поэтому описывать здесь Чимниз было бы излишне.
Дверь им открыл безукоризненно вышколенный седовласый дворецкий.
Мы не привыкли, всем своим видом говорил он, к убийствам в этих стенах. Но таковы черные дни. Давайте встречать беду спокойно и изо всех сил делать вид, что ничего необычного не произошло.
— Его светлость, — произнес он чопорно, — вас ждет. Сюда, пожалуйста.
Он проводил их в маленькую, уютную комнатку, в которой лорд Катерхэм уединялся от бурной светской жизни, и доложил о них:
— Полиция, милорд, и доктор Картрайт.
Лорд Катерхэм возбужденно расхаживал по комнате.
— А! Инспектор, вот и вы, наконец. Я вам благодарен. Как поживаете, Картрайт? Скверно обстоят дела, знаете ли. Очень скверно.
Лорд Катерхэм нервно провел руками по волосам, отчего они поднялись маленькими пучками, делая его еще менее похожим, чем обычно, на пэра королевства.
— Где тело? — коротко, по-деловому спросил доктор.
Лорд Катерхэм повернулся к нему, словно испытывая облегчение от этого прямого вопроса.
— В зале заседаний… там, где его нашли… я приказал ничего не трогать. Я считал… что поступаю правильно.
— Вполне правильно, милорд, — одобрил инспектор. Он вынул записную книжку и карандаш. — А кто обнаружил тело? Вы?