Романы, повести, рассказы

Сэр Филипп Старк. Он убийца? Сквозь полузакрытые глаза Таппенс изучала его, ясно отдавая себе отчет в том, что изучает с единственной целью: определить, подходит ли он под ее понятие об убийце — больше того, убийце маленьких детей?

«Интересно, сколько ему лет, — думала она. — По крайней мере, семьдесят? А может быть, и больше». Бледное аскетическое лицо. Да, определенно аскетическое. И явно измученное. Большие темные глаза. Глаза с картин Эль Греко. Худое, истощенное тело.

«Вот он явился сюда сегодня вечером. Зачем?» — гадала Таппенс. Она перевела взгляд на мисс Блай. Та не могла спокойно усидеть в своем кресле — то пододвинет к кому-нибудь стол, то предложит подушку, то передвинет коробку с сигаретами или спички. Волнуется. Ей явно не по себе. Все время смотрит на сэра Филиппа Старка. Как только чуть успокоится, не сводит с него глаз.

«Прямо-таки собачья преданность, — подумала Таппенс. — Наверное, была в него когда-то влюблена. Не удивлюсь, если и до сих пор в какой-то степени влюблена. Ведь даже когда стареешь, все равно любить не перестаешь. Молодежь вроде Дерека и Деборы думает, что в старости любить невозможно. Они не могут себе представить, что и немолодой человек способен любить. Я же полагаю, что она до сих пор в него влюблена — преданно и безнадежно. Кто-то, по-моему, говорил, то ли миссис Копли, то ли викарий, что мисс Блай, когда была молодой девушкой, работала у него секретаршей и что она до сих пор занимается его делами?

Ну что же, — рассуждала Таппенс, — не редкость, когда секретарша влюбляется в своего патрона. Вот мисс Блай и влюбилась в Филиппа Старка. Можно ли это считать важным и полезным фактом? Что, если мисс Блай знала или подозревала о том, что за аскетической внешностью скрывается ужасное безумие? Он всегда так любил детей.

«Слишком уж любил детей, по моему мнению», — говорила миссис Копли.

Такое иногда случается. Может, потому-то он и выглядит таким измученным.

О маньяках-убийцах мы ничего знать не можем, это дело врачей и психиатров, — думала Таппенс. — Почему у них возникает желание убить ребенка? Что заставляет их это делать? Жалеют ли они об этом впоследствии? Может быть, они делаются себе отвратительными, приходят в ужас от того, что совершили?»

В этот момент их глаза встретились, и она уловила какой-то ответный знак.

«Ты думаешь обо мне, — сказали его глаза. — Да, ты думаешь правильно. Я человек, которого преследуют дьяволы».

Да, совершенно правильное определение. Его преследуют дьяволы.

Она отвела глаза. Теперь ее взгляд остановился на викарии. Викарий ей нравился. Такой славный человек. Известно ли ему что-нибудь? Может быть, и известно. А может быть, он находится в самом центре преступного клубка и даже не подозревает об этом. Вокруг него творятся разные дела, а он о них и понятия не имеет благодаря своей крайней невинности — даже в какой-то степени опасному качеству.

Миссис Боскоуэн? Но ведь о ней почти ничего не известно. Немолодая женщина, личность, как ее определил Томми, однако это мало что говорило. В этот момент, словно прочитав мысли Таппенс, миссис Боскоуэн поднялась со своего места.

— Вы не возражаете, если я пойду наверх и умоюсь? — обратилась она к викарию.

— О, конечно. — Мисс Блай вскочила на ноги. — Я вас провожу. Вы позволите, викарий?

— Я сама прекрасно знаю, куда идти, — сказала миссис Боскоуэн. — Не беспокойтесь. Миссис Бересфорд?

Таппенс от удивления прямо-таки подскочила на своем стуле.

— Я вам покажу, где здесь что, — заявила миссис Боскоуэн. — Пойдемте со мной.

Таппенс встала, послушно, словно ребенок. Хотя сама себе в этом не призналась бы. Однако она поняла, что миссис Боскоуэн так распорядилась, а когда миссис Боскоуэн приказывает, ей подчиняются.

Миссис Боскоуэн прошла через дверь в холл, и Таппенс последовала за ней. Миссис Боскоуэн стала подниматься по лестнице — Таппенс шла за ней по пятам.

— Комната для гостей на верхнем этаже, — сказала миссис Боскоуэн. — Она всегда содержится в полном порядке. А из нее — вход в ванную.

Поднявшись на верхнюю площадку, она вошла в комнату и включила свет, приглашая Таппенс войти.

— Я рада, что вы оказались здесь, — начала миссис Боскоуэн. — Я очень надеялась вас встретить, потому что беспокоилась за вас. Ваш муж говорил вам?

— Что-то в этом духе было сказано.

— Да, я беспокоилась. — Она закрыла за собой дверь, так что они оказались наедине, словно удалившись от всех, чтобы тайно о чем-то посовещаться. — Вы почувствовали, — спросила Эмма Боскоуэн, — что Сэттон-Чанселор — это опасное место?

— Оно оказалось опасным для меня, — ответила Таппенс.

— Да, мне сказали. Вам еще повезло. Могло быть и хуже. Впрочем… да, мне кажется, теперь я понимаю.

— Вы что-то знаете, — настаивала Таппенс. — Вам что-то известно об этих делах, это так?

— В какой-то степени, — согласилась Эмма Боскоуэн. — Что-то я знаю, а чего-то нет. Бывает, что человек инстинктивно что-то чувствует. И когда инстинктивное чувство подтверждается, это вызывает тревогу. Вся история с шайкой преступников кажется такой невероятной. Не похоже, чтобы она была связана с… — Она внезапно остановилась. — Я хочу сказать, подобного рода преступления совершаются и всегда совершались. Но они сейчас прекрасно организованы, точно так же, как любое деловое предприятие. В них самих для вас нет ничего опасного. Опасность заключается в другом. В знании. Если знаешь, в чем заключается опасность, и хочешь ее предотвратить. Вы должны быть очень осторожны, миссис Бересфорд, действительно очень осторожны. Вы принадлежите к людям, которые вторгаются в чужую среду, а это небезопасно, в особенности здесь.

— У меня была старая тетушка, — медленно проговорила Таппенс, — вернее, это тетушка Томми, а не моя, так вот, в доме для престарелых, в котором она умерла, кто-то ей сказал, что среди обитателей этого дома есть убийца.

Эмма молча кивнула.

— В этом доме случились две смерти, — продолжала Таппенс, — по поводу которых доктор испытывал серьезные сомнения.

— Именно это побудило вас действовать?

— Нет, все началось еще раньше.

— Если вы располагаете временем, — сказала Эмма Боскоуэн, — расскажите мне очень быстро — как можно быстрее, потому что нас в любую минуту могут прервать, — все, что случилось в этом доме для престарелых, какое именно событие или обстоятельство заставило вас начать расследование.

— Да, я могу сказать об этом в двух словах, — кивнула Таппенс и ввела собеседницу в курс дела.

— Понятно, — проговорила Эмма Боскоуэн. — И вы не знаете, где теперь находится эта старушка, миссис Ланкастер?

— Не знаю.

— Вы предполагаете, что ее уже нет в живых?

— Я считаю, что это вполне вероятно.

— Потому что ей было что-то известно?

— Да. Она о чем-то знала. О каком-то убийстве. О том, что был убит ребенок.

— Я думаю, что вы ошибаетесь, — покачала головой миссис Боскоуэн. — Мне кажется, что здесь что-то не так. Ваша старушка напутала насчет ребенка, спутала с чем-то другим, с другим убийством.

— Вполне возможно. Старые люди часто путаются в разных событиях. Однако здесь были случаи убийства детей. Мне об этом рассказала женщина, у которой я снимала комнату.

— В этих краях действительно происходили такие случаи. Но это было очень давно. Не помню, когда именно. Викарий вряд ли знает о них, его в ту пору здесь не было. А вот мисс Блай тогда жила здесь. Да, наверняка жила. Была, должно быть, совсем молоденькой девушкой.