Романы, повести, рассказы

— Право, не знаю. А это так необходимо? О чем вы хотите говорить? Наверное, о какой-нибудь картине? — Она окинула его подозрительным взглядом.

— Да, мое дело связано с одной из картин вашего мужа.

— Вы хотите ее продать? У меня достаточно его картин, и я не хочу ничего покупать. Отнесите ее в какую-нибудь картинную галерею. Его картины начинают покупать. По вашему виду не похоже, чтобы вам необходимо было продавать картины.

— О нет, я не собираюсь ничего продавать.

Томми испытывал необъяснимое затруднение, разговаривая с этой женщиной. Ее глаза, несмотря на разный цвет, были очень красивы. Они смотрели прямо через его плечо на улицу с выражением живейшего интереса к тому, что происходило где-то там, вдали.

— Пожалуйста, — сказал Томми, — позвольте мне войти. Мне довольно трудно объяснить цель моего визита.

— Если вы художник, я с вами разговаривать не буду, — заявила миссис Боскоуэн. — Все художники нынче такие скучные.

— Я не художник.

— Да, конечно, вы и не похожи на художника. — Она осмотрела его с головы до ног. — Вы больше похожи на чиновника, — констатировала она с неодобрением.

— Можно мне войти, миссис Боскоуэн?

— Не уверена. Подождите.

Она довольно резко захлопнула дверь. Томми ждал. Прошло минуты четыре, и дверь снова отворилась.

— Ну ладно, — сказала она. — Можете войти.

Она провела его по коридору к узкой лестнице, которая вела в студию. В углу стояла фигура, рядом лежали различные инструменты — молотки, резцы и стамески. И еще комок глины. Вся студия выглядела так, словно ее только что громила толпа хулиганов.

— Вечно здесь некуда сесть, — заметила миссис Боскоуэн.

Она скинула какие-то предметы с деревянной табуретки и пододвинула ее Томми.

— Вот. Садитесь и говорите.

— Очень любезно с вашей стороны, что вы пригласили меня войти.

— Да, с моей стороны это большая любезность, но у вас такой встревоженный вид. Вас ведь что-то очень беспокоит, верно?

— Да, вы правы.

— Я так и думала. Что же именно?

— Моя жена, — признался Томми, сам удивляясь своему ответу.

— Ах вот как! Вас беспокоит ваша жена. Ну что же, в этом нет ничего необычного. Мужья часто беспокоятся по этому поводу. Что же случилось? Она с кем-нибудь сбежала или просто решила немного развлечься?

— Нет. Дело совсем не в этом.

— Так, может быть, она умирает? Рак?

— Нет, просто я не знаю, где она находится.

— И вы думаете, что я знаю, где она? Тогда скажите мне, как ее зовут, и вообще, расскажите о ней, если вы считаете, что я могу вам помочь ее отыскать. Имейте в виду, — добавила миссис Боскоуэн, — я совсем не уверена, что мне хочется этим заниматься.

— Слава богу, с вами гораздо легче разговаривать, чем я поначалу предполагал.

— Что это у вас за картина? Судя по всему, вы держите под мышкой картину, верно?

Томми снял обертку.

— На этой картине стоит подпись вашего мужа. Мне бы хотелось услышать, что вы можете о ней сказать.

— Понятно. Что именно вы хотите знать?

— Когда она написана и где находится это место.

Миссис Боскоуэн в первый раз внимательно на него посмотрела, и в ее глазах мелькнула искра интереса.

— Ну что же, это нетрудно, — сказала она. — Да, я могу вам о ней рассказать. Она была написана примерно пятнадцать лет назад — впрочем, нет, значительно раньше, как я припоминаю. Это одна из ранних его работ. Двадцать лет назад, я бы сказала.

— А вы знаете, где это? Я имею в виду, где находится это место?

— О, конечно, я прекрасно помню. Очень милая картина. Мне она всегда нравилась. И этот горбатый мостик, и дом. А место называется Сэттон-Чанселор. Это в семи милях от Маркет-Бейзинга. А дом находится в двух милях от Сэттон— Чанселора. Прелестное местечко. Такое тихое и уединенное.

Она подошла к картине, нагнулась и стала внимательно ее рассматривать.

— Вот забавно, — сказала она. — Да, очень странно. Интересно бы знать.

Томми, оставив без внимания это непонятное замечание, спросил:

— А как называется этот дом?

— Право, не припомню. Его название несколько раз менялось. Не могу вам сказать почему. С этим домом связаны какие-то трагические события, и новые хозяева всякий раз давали ему новое название. То он назывался «Дом на канале», то «Дом у моста», потом «В лугах», а еще — «У реки».

— А кто там жил? И кто живет теперь? Вы не знаете?

— Мне они незнакомы. Когда я в первый раз там была, там жили мужчина и женщина. Собственно, они только приезжали туда на уик-энды. Мне кажется, они не были женаты. Она была танцовщица, а может быть, актриса — нет-нет, определенно танцовщица. Балерина. Довольно красивая, но глупенькая. Даже, я бы сказала, не в своем уме. Уильям, насколько мне помнится, был в нее влюблен.

— Он рисовал ее?

— Нет. Он вообще редко писал людей. Говорил иногда, что хочет сделать с кого-нибудь эскиз, но всерьез этим не занимался. А вот к молодым девицам он всегда был неравнодушен.

— Именно эти люди там жили, когда он писал эту картину?

— Да, мне кажется, что так. Правда, не постоянно. Они приезжали только на уик-энды. А потом они расстались. Между ними произошла ссора, он, как мне кажется, бросил ее и уехал, а может быть, наоборот, она его бросила. Меня там в то время не было. Я была в Ковентри, лепила там группу. После этого, по-моему, там оставались гувернантка и ребенок. Не знаю, что это была за девочка, откуда она взялась, но, насколько я понимаю, гувернантка была при ней, воспитывала ее. Потом, как мне кажется, с девочкой что-то случилось. Либо гувернантка куда-то ее увезла, либо она умерла. Зачем вам нужно знать, что за люди жили там двадцать лет назад? Разве не глупо этим интересоваться?

— Я хочу знать об этом доме все, что только возможно, — пояснил Томми. — Понимаете, моя жена поехала разыскивать этот дом. Она сказала, что видела его из поезда.

— Совершенно верно, — кивнула миссис Боскоуэн. — Железная дорога идет как раз по другую сторону моста. Насколько я понимаю, из поезда этот дом прекрасно виден. — Потом она спросила: — А зачем вашей жене понадобилось отыскивать этот дом?

Томми вкратце объяснил ей, в чем дело. Она бросила на него подозрительный взгляд.

— А вы случайно не сбежали из сумасшедшего дома? — спросила миссис Боскоуэн. — Может, вас отпустили под честное слово? Так, кажется, у них это называется?

— Согласен, что на это похоже, — признался Томми, — но на самом деле все очень просто. Моя жена хотела разузнать все, что связано с этим домом, поэтому она стала ездить по разным железнодорожным веткам, чтобы выяснить, где она его видела. Скорее всего, она его нашла и поехала в это самое место — что-то такое, а потом Чанселор.

— Верно, Сэттон-Чанселор. Было такое богом забытое местечко. Вполне возможно, что теперь оно разрослось, может быть, даже превратилось в современный спальный район.

— Вполне возможно, — согласился Томми. — Она позвонила, что едет домой, но так и не приехала. И я хочу узнать, что с ней случилось. Думаю, что она приехала и начала наводить справки об этом доме, а потом… возможно, теперь ей грозит опасность.

— Какая может быть опасность?

— Я не знаю. Я даже не подозревал ни о какой опасности, а вот моя жена подозревала.