Страница 175 из 1990
— Несчастный филистер, — сказал Роберт. — Пойдемте поедим.
— К сожалению, не могу. К ленчу я должен быть в клубе, у меня свидание с одним доктором.
— Надеюсь, вы не больны?
— Да нет. Я совершенно здоров. Давление у меня такое, что доктора просто испытывают разочарование, когда его измеряют.
— Так зачем же вам доктор?
— Мне нужно с ним встретиться по поводу одного человека. Спасибо вам за помощь. Всего хорошего.
Томми поздоровался с доктором Мерреем, испытывая некоторое любопытство. Он предполагал, что дело касается каких-то формальностей, связанных со смертью тетушки Ады, однако оставался в полном недоумении, почему доктор ничего не объяснил по телефону.
— Боюсь, я немного опоздал, — сказал доктор Меррей, пожимая Томми руку, — но сейчас такое движение, и к тому же я не очень хорошо знаю этот район. В этой части Лондона мне бывать не случалось.
— Очень жаль, что вам пришлось ехать в такую даль, — ответил Томми. — Можно было бы встретиться в более удобном месте.
— Значит, вы сейчас не слишком заняты?
— Нет, теперь я освободился. А всю прошлую неделю меня не было дома.
— Да, я звонил, и мне сказали, что вы уехали.
Томми указал доктору Меррею на стул, предложил заказать что-нибудь перекусить, положил рядом с ним сигареты и спички. После того как они оба удобно устроились, доктор Меррей заговорил первым.
— Я уверен, что возбудил ваше любопытство, — начал он. — Дело в том, что, по правде сказать, у нас, в «Солнечных горах», творится что-то неладное. Это сложное и запутанное дело, и к вам оно не имеет никакого отношения. Я, в сущности, не имел права вас беспокоить, однако мы подумали, что вдруг вам известно что-то такое, что может нам помочь.
— Разумеется, я сделаю все, что смогу. Это связано с моей тетушкой, мисс Фэншо?
— Впрямую — нет. Но косвенным образом она к этому причастна. Я ведь могу говорить с вами конфиденциально, мистер Бересфорд, не правда ли?
— Да, конечно.
— Дело в том, что я недавно разговаривал с одним из наших общих друзей. Он мне кое-что о вас рассказал. Насколько я понимаю, во время войны вы исполняли некую весьма деликатную миссию.
— Ну, я не стал бы придавать этому серьезное значение, — уклончиво проговорил Томми.
— О, я понимаю, об этом не следует распространяться.
— Просто все это быльем поросло. Столько лет прошло со времени той войны. Мы с женой были тогда молоды.
— То, о чем я хотел бы с вами посоветоваться, никак не связано с вашим прошлым. Просто я понимаю, что с вами можно говорить откровенно, полагаясь на то, что вы никому не передадите того, что услышите от меня, хотя впоследствии все это может выйти наружу.
— Вы говорите, в «Солнечных горах» случились какие-то неприятности?
— Да. Некоторое время назад умерла одна из наших пациенток. Некая миссис Моди. Я не знаю, встречали вы ее или нет, или, может быть, ваша тетушка говорила вам о ней.
— Миссис Моди? — Томми задумался. — Нет, по-моему, я ее не знаю. Во всяком случае, не могу припомнить.
— Она не принадлежала к числу старейших наших пациенток. Ей не было еще семидесяти, и она ничем серьезным не болела. Просто это была одна из тех старушек, у которых нет близких родственников и которым никто не может помогать. Я относил ее, если можно так выразиться, к категории куриц. Эти дамы, по мере того как они стареют, все больше и больше становятся похожими на эту птицу. Они квохчут. Постоянно все забывают. Попадают в неприятные ситуации, непрерывно о чем-то беспокоятся. Скандалят по всякому поводу. Они в общем-то ничем не больны. Если рассуждать с медицинской точки зрения, то нельзя сказать, что психика у них не в порядке.
— Просто они квохчут, вот и все, — подсказал Томми.
— Совершенно верно. Миссис Моди квохтала. Она причиняла сестрам массу хлопот, хотя все они искренне ее любили. Пообедав или поужинав, она тут же об этом забывала и устраивала скандал, заявляя, что ее не покормили, хотя до этого преспокойно съела обед или ужин.
— Ах, это миссис Какао! — вспомнил Томми.
— Прошу прощения?
— Извините, мы с женой дали ей это прозвище. Как-то раз мы шли по коридору, а она кричала на сестру Джейн, требуя, чтобы ей дали какао. Симпатичная такая маленькая старушенция. Ну, мы посмеялись и стали звать ее миссис Какао. Так это она умерла?
— Я не слишком удивился, когда это случилось, — признался доктор Меррей. — Ведь практически невозможно предсказать, когда умрет та или другая из твоих престарелых пациенток. Женщины, страдающие серьезными заболеваниями, те, про которых, осматривая их, думаешь, что она не протянет и года, живут после этого еще добрый десяток лет. Они настолько цепко держатся за жизнь, что их не может сломить никакая болезнь. А есть и другие, совершенно здоровые, так и кажется, что они проживут бог весть сколько, — такая старушка подхватит какой-нибудь грипп или бронхит, и у нее нет сил сопротивляться, нет воли к жизни, она никак не может поправиться и удивительно быстро умирает. Итак, повторяю, как врач подобного заведения, я не особенно удивляюсь, когда случается неожиданная смерть. В случае же с миссис Моди дело обстояло не совсем так. Она умерла во сне, без малейших признаков какого бы то ни было заболевания, и я не мог не подумать, что смерть ее была неожиданна и необъяснима. Я воспользуюсь фразой из шекспировского «Макбета», которая постоянно меня удивляла: «Ей надлежало бы скончаться позже»[157].
— Да, да, я, помнится, тоже как-то задумался над этой фразой, пытался понять, что Шекспир хотел этим сказать, — проговорил Томми. — Не помню, чья это была постановка и кто играл Макбета, но актер сыграл эту сцену так, что было ясно: он намекает врачу леди Макбет, что ее следует убрать с дороги. Очевидно, лекарь понял этот намек. А Макбет после этого, осознавая, что теперь она больше не сможет ему повредить своей неосторожностью, своим безумием, выражает свою искреннюю любовь к ней и горе. «Ей надлежало бы скончаться позже».
— Совершенно верно, — кивнул доктор Меррей. — Именно это я и подумал, когда узнал о смерти миссис Моди. Я подумал, что ей надлежало бы скончаться позже. А вовсе не три недели назад, без всякой видимой причины.
Томми ничего не ответил. Он просто вопросительно посмотрел на доктора.
— Бывает, что медик сталкивается с определенного рода проблемой. Если он не уверен в том, от чего умер его пациент, если сомневается и хочет удостовериться, то проверить это можно только одним способом. Таким способом является вскрытие. Родственники покойного обычно против этого возражают, но если доктор настаивает и вскрытие показывает (а чаще именно так и случается), что смерть наступила в результате болезни, которая не всегда сопровождается явными признаками или симптомами, то карьера данного доктора оказывается под угрозой — он ведь не смог поставить правильный диагноз.
— Да, я понимаю, это вызвало бы серьезные осложнения.
— Вышеупомянутые родственники оказались какими-то семиюродными сестрами или тетками. Я взял на себя миссию получения их согласия на то, чтобы установить причину смерти. Когда пациент умирает во сне, всегда желательно получить дополнительные медицинские данные о его смерти. Я, разумеется, слегка заморочил им голову, постарался выглядеть не слишком формальным. К счастью, им все было безразлично. У меня отлегло от сердца. После вскрытия, если все окажется в порядке, я смогу с чистой совестью подписать свидетельство о смерти. Всякий может умереть от того, что в просторечии называется разрывом сердца, или же еще от кучи разных причин. Что касается сердца миссис Моди, то для ее возраста оно находилось в отличном состоянии. Она страдала от артрита и ревматизма, иногда у нее пошаливала печень, но ни одно из этих заболеваний не могло служить причиной того, что она мирно скончалась во сне.