Романы, повести, рассказы

— Он и до сих пор здесь живет?

— Не то чтобы постоянно. Приезжает раза два в год, а в остальное время дом стоит запертым, там есть сторож, а еще мисс Блай, которая в свое время работала у него секретарем, присматривает, чтобы все было в порядке.

— А жена?

— Она умерла, бедняжка. Умерла вскоре после того, как уехала за границу. В церкви есть табличка. Для нее это было бы ужасно. Она начала подозревать своего мужа, потом появились доказательства, и наконец она была вынуждена признать, что это правда. Не в силах вынести такое, она уехала.

— И чего только не придумают эти женщины! — заметил мистер Копли.

— Я ведь говорю только одно: что-то есть подозрительное в этом сэре Филиппе. Слишком уж он любил детей, это было просто неестественно.

— Бабские фантазии, — проворчал мистер Копли.

Миссис Копли встала и начала убирать со стола.

— Давно пора, — заметил ее муж. — Нашей гостье будут сниться страшные сны от всех твоих историй, которые происходили бог знает когда и не имеют никакого отношения к тем, кто сейчас здесь живет.

— Мне было очень интересно все это услышать, — сказала Таппенс. — Но я порядком устала и хотела бы прилечь.

— Мы тоже рано ложимся спать, — отозвалась миссис Копли. — А у вас был утомительный день, вы, наверное, совсем без сил.

— Да, вы правы. Мне очень хочется спать. — Таппенс демонстративно зевнула. — Ну, спокойной ночи и большое за все спасибо.

— Не нужно ли вас утром разбудить и, может быть, вы хотите чашечку чаю в постель? В восемь часов не слишком рано?

— Нет, не рано, а выпить утром чайку было бы просто замечательно. Но если это слишком сложно, тогда не нужно.

— Ничего сложного, — любезно ответила миссис Копли.

Таппенс не чаяла поскорее добраться до постели. Она открыла чемодан, достала необходимые вещи, разделась, умылась и рухнула в кровать. Она сказала миссис Копли правду. Она смертельно устала. Все услышанное крутилось у нее в голове, словно движущиеся фигуры в калейдоскопе, вызывая жуткие фантастические картины. Мертвые дети — слишком много мертвых детей. А Таппенс нужен был только один мертвый ребенок, тот, что был спрятан позади камина. Камин, возможно, связан каким-то образом с домом под названием «Уотерсайд»[156]. Детская кукла. Ребенок, которого убила обезумевшая мать, ее разум помутился, оттого что ее бросил возлюбленный. «О господи, каким мелодраматическим языком я изъясняюсь, — подумала Таппенс. — Такая путаница — вся хронология вверх ногами — невозможно установить, когда случилось то или иное событие».

Она уснула, и ей приснился сон. Какая-то женщина, похожая на леди Шалот, выглядывала из окна того самого дома. Со стороны камина слышалось царапанье. Кто-то бил в железный лист, прибитый над ним. Звук был такой, словно стучали молотком. Бум-бум-бум. Таппенс проснулась. К ней в комнату стучала миссис Копли. Жизнерадостно улыбаясь, она вошла в комнату, отдернула шторы и выразила надежду, что Таппенс хорошо выспалась. Есть ли на свете человек, который выглядел бы так же жизнерадостно, как миссис Копли! Уж eй-то никогда не снились страшные сны.

— Ну что же, — проговорила миссис Копли, торопливо выходя из комнаты. — Еще один день прошел. Именно это я всегда говорю, как только проснусь.

«Еще один день, — подумала Таппенс, прихлебывая крепкий черный чай. — Боюсь, что я веду себя как последняя идиотка… А что, если… Как жаль, что здесь нет Томми. Так хотелось бы с ним поговорить. Вчерашний день совсем сбил меня с толку».

Прежде чем спуститься вниз, Таппенс внесла в свою книжечку кое-какие факты и имена, которые услышала накануне, — тогда ей слишком хотелось спать, и она не смогла этого сделать. Мелодраматические истории, относящиеся к далекому прошлому; может, в них и есть крупицы правды, но в основном это сплетни, злословие или романтические выдумки.

«Фактически, — подумала Таппенс, — я познакомилась с любовными романами множества людей, которые жили давным-давно, в восемнадцатом веке. Но что это мне дало? И чего я, в сущности, ищу? Я уже просто не знаю. Самое ужасное, что мне теперь не отвязаться от всего этого».

Сильно подозревая, что крепче всего она оказалась связана с мисс Блай, которая, как ей представлялось, была грозой деревни Сэттон-Чанселор, Таппенс решительно отклонила все предложения помочь и отправилась в Маркет-Бейзинг. Однако ей пришлось на минуту задержаться, так как мисс Блай, увидев на дороге ее автомобиль, потребовала, чтобы она остановилась, и Таппенс пришлось ей объяснять, что у нее срочное дело… Когда же она вернется?.. Таппенс ответила что-то неопределенное… А как насчет ленча?.. Очень любезно со стороны мисс Блай ее пригласить, но, к сожалению…

— Значит, приходите к чаю. Жду вас в половине пятого.

Это прозвучало как королевский приказ. Таппенс улыбнулась, включила скорость и поехала дальше.

Возможно, подумала Таппенс, если удастся узнать что-нибудь интересное у агентов в Маркет— Бейзинге, Нелли Блай сможет дать ей какую-нибудь полезную информацию. Она ведь гордилась тем, что знает все и обо всех. Беда только в том, что она и сама захочет узнать все о Таппенс — выведает всю подноготную. Возможно, однако, что к чаю она, Таппенс, придет немного в себя и к ней вернется ее изобретательность.

«Не забывай о миссис Бленкинсоп», — сказала себе Таппенс, резко сворачивая на обочину дороги, чтобы избежать столкновения с каким-то особенно резвым и особенно огромным трактором.

Приехав в Маркет-Бейзинг, она поставила машину на стоянку на площади, пошла на почту и заняла свободную телефонную кабину.

Она услышала голос Альберта — его обычный ответ, состоящий из единственного «алло», произнесенного подозрительным тоном.

— Послушайте, Альберт, я вернусь домой завтра, скорее всего, к обеду, а может быть, и раньше. Мистер Бересфорд тоже приедет завтра — если только не позвонит и не скажет, что задерживается. Приготовьте нам что-нибудь — я думаю, можно курицу.

— Слушаюсь, мадам. Где вы?..

Но Таппенс уже повесила трубку.

По-видимому, все, что было важного в Маркет-Бейзинге, концентрировалось на этой главной площади. Прежде чем уйти с почты, Таппенс справилась в телефонной книге и обнаружила, что из четырех агентств по недвижимости три находились на площади, а четвертое на какой-то Джордж-стрит.

Таппенс записала названия и отправилась по адресам.

Она начала с фирмы «Лавбоди и Сликер», которая показалась ей наиболее внушительной.

В приемной сидела молодая прыщавая секретарша.

— Я бы хотела навести справки по поводу одного дома.

На лице девицы решительно ничего не отразилось. Можно было подумать, что ее спрашивают о каком-нибудь редком животном.

— Право, не знаю, — ответила она, беспомощно оглядываясь в надежде направить посетительницу к кому-нибудь из товарок.

— Я говорю о доме. Ведь это агентство? Вы занимаетесь недвижимостью?

— Дома и аукционы. Аукцион в Кранбери-Корт состоится в среду, если вас это интересует. Каталог — два шиллинга.

— Аукционы меня не интересуют. Я хочу справиться насчет дома.

— Меблированного?

— Нет. Я хочу купить или снять.

Прыщики немного оживились.

— Думаю, вам следует переговорить с мистером Сликером.

Таппенс ничего не имела против мистера Сликера и вскоре уже сидела в маленьком кабинете напротив молодого человека в костюме из твида в яркую клетку. Он начал перебирать документы, относящиеся к разным домам, бормоча себе под нос: