Романы, повести, рассказы

— Очень похоже на нее, — ответил Томми.

— Никогда не знаешь, можно ли верить всем этим историям, которые рассказывают наши милые старушки. О преступниках, например, которых они разоблачили, — сию же минуту нужно бежать за полицией, а если не побежим, то всем грозит страшная опасность.

— Помню, в последний раз, когда мы здесь были, одна из них говорила, что ее отравили, — сказала Таппенс.

— Ах да, это миссис Локет. Ей это мерещится чуть ли не каждый день. Но она требует вызвать не полицию, а доктора — она просто помешана на докторах.

— А эта… эта маленькая старушка, что постоянно требует какао?..

— Это, должно быть, миссис Моди. Бедняжечка, ее больше нет с нами.

— Вы хотите сказать, что она от вас уехала?

— Нет, она умерла от тромбоза, совершенно внезапно. Она была очень привязана к вашей тетушке, хотя та не слишком ее жаловала — ведь покойница говорила не умолкая.

— А миссис Ланкастер уехала, как я слышала?

— Да, ее забрали родственники. Она так не хотела уезжать, бедняжка.

— А что это за история, которую она мне рассказала о камине в гостиной?..

— Ах, она постоянно что-нибудь рассказывала — о том, что с ней было, и о разных тайнах, которые ей известны.

— Она говорила о каком-то ребенке, которого похитили и убили…

— Удивительно, что только не приходит им в голову. Частенько они черпают сведения из телевизионных передач.

— Вам не тяжело работать в таком месте, среди подобных старушек? Весьма утомительно, должно быть.

— О нет! Я люблю старых людей, потому-то и стала работать по линии гериатрии.

— Вы давно здесь?

— Полтора года. — Она помолчала. — Но через месяц я отсюда ухожу.

— Ах вот как! Почему?

Впервые сестра О'Киф ответила смущенным тоном:

— Понимаете ли, миссис Бересфорд, хочется чего-то новенького.

— Но ведь вам придется заниматься такой же работой?

— О, конечно. — Она взяла соболью накидку. — Еще раз благодарю вас от всей души, приятно будет иметь что-нибудь на память о мисс Фэншо. Она была настоящая леди, немного таких осталось на свете.

Вещи тетушки Ады прибыли. Письменный столик водворили на место и походили вокруг, восхищаясь эффектом. Маленький рабочий столик занял место этажерки, которую сослали в дальний угол холла. А картину, изображающую розовый домик, Таппенс повесила над камином у себя в спальне и любовалась ею каждое утро, когда пила чай.

Поскольку ее все еще слегка мучила совесть, она написала письмо, объясняя, как к ней попала эта картина, и добавила, что если миссис Ланкастер пожелает получить ее назад, то пусть немедленно даст о себе знать. Письмо она отправила по адресу: «Кливленд-отель», Джордж-стрит, Лондон, У.1, миссис Джонсон, для передачи миссис Ланкастер.

Ответа она не получила, а через неделю письмо вернулось назад с пометкой: «Имя адресата в отеле не значится».

— Как досадно, — сказала Таппенс.

— Возможно, они провели в отеле всего день или два, — предположил Томми.

— Обычно люди оставляют адрес, по которому следует пересылать письма.

— А ты сделала пометку: «Прошу переслать»?

— Конечно. Я вот что сделаю: позвоню им и спрошу. Они наверняка записали их в книгу для приезжающих.

— Я бы на твоем месте плюнул на эту историю, — сказал Томми. — О чем тут беспокоиться? Уверен, что эта старушенция давно забыла о своей картине.

— Но я все-таки попробую.

Таппенс села к телефону и в скором времени дозвонилась до «Кливленд-отеля».

Через несколько минут она вошла в гостиную, где сидел Томми.

— Очень интересно, Томми. Они никогдатам не останавливались. Ни миссис Джонсон, ни миссис Ланкастер. Им никто не заказывал номера, вообще нет никаких следов того, что они когда-нибудь туда приезжали.

— Я думаю, мисс Паккард перепутала название отеля. Записала второпях, потом потеряла, а запомнила неправильно. Ты же знаешь, такие вещи часто случаются.

— Не думаю, что такое могло бы случиться в «Солнечных горах». Мисс Паккард такая деловая и аккуратная женщина.

— Возможно, они заранее и не заказывали номера, а когда приехали, мест не оказалось. Ты же знаешь, не во всякой гостинице в Лондоне можно сразу же получить номер. Не понимаю, почемуты так беспокоишься.

Таппенс вышла.

Через минуту она вернулась.

— Я знаю, что я сделаю. Позвоню мисс Паккард и узнаю адрес конторы.

— Какой конторы?

— Разве ты не помнишь, она что-то говорила об адвокатской фирме, которая занималась делами миссис Ланкастер, пока Джонсоны были за границей?

Томми, занятый сочинением речи, с которой ему предстояло выступить на конференции, пробормотав себе под нос: «…если же возникнут чрезвычайные обстоятельства, то линия поведения, которую следует принять, должна заключаться…», спросил:

— Как ты думаешь, Таппенс, можно ли здесь сказать: «линия поведения»!

— Ты слышал, что я сейчас сказала?

— Да. Хорошая мысль… Отличная мысль… Великолепная мысль. Так и сделай.

Таппенс вышла, а через секунду просунула голову в дверь:

— Так и напиши: «линия поведения». А что ты вообще-то делаешь?

— Я сочиняю речь, или, если угодно, доклад, который мне нужно будет прочесть на конференции МСОБ, и я бы очень просил мне не мешать.

— Прости.

Таппенс вышла. Томми продолжал писать — зачеркивал и снова писал. Его лицо начало проясняться, поскольку дело спорилось, однако дверь снова отворилась.

— Вот, — объявила Таппенс. — «Партингдейл, Гаррис, Локридж и Партингдейл», Линкольн-Террас, 32, У.К.2. Телефон: Холборн 05-1386. Юрисконсульт фирмы — мистер Экклз. — Она положила перед Томми листок бумаги. — Теперь дело за тобой.

— Ну уж нет! — твердо заявил Томми.

— Все равно тебе придется этим заняться. Ведь тетушка Ада — твоятетка.

— При чем тут тетушка Ада? А миссис Ланкастер вовсе не моя тетка.

— Но ведь речь идет об адвокатах, — настаивала Таппенс. — А с адвокатами должен вести дела только мужчина. Все юристы считают, что женщины дуры, и не обращают внимания…

— Весьма здравая точка зрения, — заметил Томми.

— Ну пожалуйста, Томми, помоги мне. Ты позвони по телефону, а я посмотрю твой доклад и, может, чем-нибудь тебе помогу.

Томми бросил на нее грозный взгляд, однако отправился звонить.

Вернувшись, он объявил:

— Ну, теперь можешь поставить на этом точку.

— Ты говорил с мистером Экклзом?

— Строго говоря, это был некий мистер Уиллз, рабочая лошадка фирмы «Партингдейл, Гаррис, Локридж и Партингдейл». Он вполне в курсе всех дел и разговаривал охотно. Все письма и прочую корреспонденцию следует адресовать хаммерсмитскому отделению банка «Сазерн-Каунтиз», а они уже направят все куда следует. И здесь, позволь тебе сказать, следы обрываются. Банки действительно направляют корреспонденцию куда нужно, но они никогда не скажут тебе адреса и вообще не дадут никакой информации, кто бы ни спрашивал. У них свои правила, и они никогда от них не отступают. Рот у них на замке, совсем как у наших премьер-министров.

— Отлично, я пошлю письмо в банк.