Романы, повести, рассказы

— Да, здесь все по-прежнему.

Они с Томми стояли на пороге «Солнечных гор».

— А почему, собственно, должно быть иначе?

— Не знаю. Просто у меня такое чувство… что-то связанное со временем. В разных местах время течет по-разному. В некоторых местах, когда ты туда возвращаешься, ты чувствуешь, что время летело стрелой и случилась масса разных событий — все изменилось. А здесь… Томми, ты помнишь Остенде?

— Остенде? Конечно, помню. Мы ведь там проводили медовый месяц.

— А помнишь, какая там была вывеска? Она висела над мастерской, где делали чемоданы, и ее вполне можно было прочитать как: «Время стоит на месте». Нам показалось, что это ужасно смешно.

— По-моему, это было не в Остенде, а в Нокие.

— Какая разница! Но вывеску ты помнишь? Ну так вот, здесь то же самое: время стоит на месте, ничего не происходит, никаких событий. Время остановилось. Все как всегда. Совсем как в волшебной сказке, только наоборот.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Так и будешь стоять здесь до самой ночи и рассуждать о времени? Может быть, ты все-таки позвонишь? Тетушки Ады здесь больше нет, вот тебе одна перемена. Ну, нажимай кнопку.

— Это единственное, что изменилось. Моя старушка по-прежнему пьет свое молоко и рассуждает о каминах, миссис такая-то глотает наперстки, чайные ложки или еще что-нибудь в таком же духе, а эта смешная маленькая старая дама выскакивает из комнаты и требует, чтобы ей дали какао, а мисс Паккард спускается вниз по лестнице и…

Дверь отворилась. Молодая женщина в форменном нейлоновом халате сказала:

— Мистер и миссис Бересфорд? Мисс Паккард вас ожидает.

Молодая женщина не успела еще проводить их в ту же самую гостиную, как по лестнице спустилась мисс Паккард и поздоровалась с ними. Ее манеры были на этот раз не столь деловыми и стремительными, а соответственно случаю торжественно-скорбными, но очень в меру, дабы это не ставило людей в неловкое положение. Она была великая мастерица выказывать соболезнование — всегда умела найти правильный тон.

Семьдесят лет — вот какой срок жизни определяет Библия человеку. Обитатели заведения мисс Паккард редко переходили в мир иной раньше этого срока. Как им было предписано, так и случалось.

— Как мило с вашей стороны, что вы приехали. Я все для вас приготовила, так что вы можете приступать к делу. Рада, что вы не задержались с приездом, дело в том, что у меня очередь — трое или четверо уже ожидают, когда освободится место. Надеюсь, вы меня поймете и не подумаете, что я тороплю вас просто так, без причины.

— О нет, что вы, — ответил Томми.

— Все по-прежнему находится в комнате, которую занимала мисс Фэншо, — пояснила мисс Паккард.

Она открыла дверь комнаты, в которой они в последний раз видели тетушку Аду. У комнаты был нежилой вид — так всегда выглядит спальня, когда кровать закрыта покрывалом, под которым угадывается сложенное одеяло и безукоризненно оправленные подушки.

Дверцы шкафа были растворены, аккуратно сложенная одежда лежала на кровати.

— Что обычно делается в таком случае? Я хочу сказать, что вы делаете с платьями и другой одеждой? — осведомилась Таппенс.

Мисс Паккард, как обычно, проявила полную компетентность и готовность помочь.

— Я могу назвать два или три благотворительных общества, которые с удовольствием принимают одежду. Среди ее вещей есть превосходная меховая накидка и вполне приличное пальто, но я не думаю, что вы захотите оставить эти вещи для собственного пользования, верно? Впрочем, возможно, вы оказываете вспомоществование каким-то определенным обществам и захотите отправить эту одежду именно туда.

Таппенс отрицательно покачала головой.

— У покойной были и драгоценности, — продолжала мисс Паккард. — Когда она умерла, я убрала их, чтобы они не пропали. Вы все найдете в правом ящике туалетного столика.

— Большое вам спасибо за хлопоты и заботы, за все, что вы для нас делаете, — поблагодарил Томми.

Между тем Таппенс не отводила глаз от картины, висевшей над камином. Это был небольшой, писанный маслом пейзаж с хорошеньким розовым домиком, стоявшим у канала, через который был перекинут горбатый мостик. Под мостом виднелась пришвартованная к берегу пустая лодка, а вдали — два тополя. Одним словом, это был довольно милый пейзаж, и тем не менее Томми никак не мог понять, почему Таппенс так внимательно его разглядывает.

— Как забавно, — пробормотала Таппенс.

Томми вопросительно посмотрел на нее. Он знал по опыту, что вещи, которые Таппенс находила «забавными», далеко не всегда соответствовали этому эпитету.

— Что ты хочешь сказать, Таппенс?

— Забавно. Я не видела этой картины, когда мы были здесь в последний раз. Но самое забавное, что дом этот мне знаком. Я видела его раньше. А может быть, видела похожий. Я помню его прекрасно… Забавно, никак не могу припомнить, где именно я его видела.

— Ты, наверное, заметила его, не заметив, что заметила, — сказал Томми, чувствуя, что выразил свою мысль достаточно неуклюже и с еще большими повторами, чем повторение слова «забавно» у Таппенс.

— А тызаметил его, когда мы тут были в прошлый раз?

— Нет, да я особенно и не смотрел по сторонам.

— Ах, вы про эту картину! — воскликнула мисс Паккард. — Да вы и не могли ее видеть, когда были здесь, — я уверена, что тогда ее там не было. Эта картина принадлежала одной из наших гостий, она подарила ее вашей тетушке. Мисс Фэншо нравилась эта картина, раз или два она выразила свое восхищение, и эта дама сделала ей подарок, просто настаивала, чтобы она взяла ее себе.

— О, теперь понятно, — отозвалась Таппенс. — Значит, я не могла ее видеть. Но все-таки мне кажется, что я прекрасно знаю этот дом. А ты, Томми?

— Нет, — ответил он.

— Ну что ж, я вас пока оставлю, — деловито сказала мисс Паккард. — Я в вашем распоряжении в любое время, когда понадоблюсь.

Она с улыбкой вышла из комнаты, притворив за собой дверь.

— Мне что-то не нравятся зубы этой особы, — заметила Таппенс.

— А что в них такого?

— Их слишком много. Или они слишком крупные. Чтобы лучше тебя съесть, девочка. Совсем как у «бабушки» Красной Шапочки.

— У тебя сегодня какое-то странное настроение, Таппенс.

— Да, пожалуй. До сих пор мне казалось, что мисс Паккард такая милая, а вот сегодня у меня такое чувство, что в ней есть что-то зловещее. А тебе так не кажется?

— Нет, не кажется. Ну ладно, давай займемся тем, ради чего мы приехали: разберем «имущество» — так, кажется, говорят юристы? — тетушки Ады. Вот столик, о котором я тебе говорил. Он принадлежал дяде Уильяму. Он тебе нравится?

— Прелестный столик. Эпоха Регентства, как мне кажется. Как это мило, что старые люди имеют возможность привезти сюда с собой свои вещи. Кресла мне не нравятся, а вот рабочий столик хорош. Он отлично встанет в уголок около окна, где теперь стоит эта ужасная этажерка.

— Отлично, — кивнул Томми. — Я запишу эти два предмета.

— И картину над камином мы тоже возьмем. Она и сама по себе очень хороша, и, кроме того, я совершенно уверена, что где-то видела этот домик раньше. Ну а теперь давай взглянем на драгоценности.

Они открыли ящичек туалетного столика. Там лежало несколько камей, флорентийский браслет с серьгами и кольцо, в котором было несколько драгоценных камней разного цвета.