Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 11

– Про расслабленность?

– Ну конечно, когда девушка расслаблена она непринужденная, лёгкая и свободная, как лодка летящая по волнам – это очень привлекательно, поверь. А вот закислённость – это комплекс, геморрой торчащий из задницы, не дающий нормально присесть. Я про баланс говорю, духовного, физического, материального.

Возможно я не всегда ее понимала, но это не от того, что я была с ней не согласна. Она и сама всегда была весьма сложна и диковина, как тропический фрукт. Знаю одно, как бы мама не отрицала какую-либо зацикленность, она во многом противоречила себе. Разве не ее амбиции, самолюбие и жажда достатка не выглядели как полная одержимость и страсть, ведущие ее сверхскоростной корабль к столкновению с айсбергом. Разбившись на миллион мелких осколков все ее принципы и учения пошли ко дну, но не для того чтобы покрыться коррозией и медленному разложению, а возможно для создания кораллового рифа из которого выйдет новая жизнь.

В начале первого мы подъехали в назначенное кафе с видом на фонтаны, возле знаменитой Бурдж-Халифы. За стеклянным столиком сидело двое – женщина блондинка с неестественно белоснежной улыбкой и молодой тощий парень с мышиным волосами, собранными в конский хвост. Блондинка с первой же секунды не внушала мне доверия – извечно сверкающая улыбка по поводу и без, супер платиновый блонд, узнаваемая сумка от Диор, такие женщины читаются как букварь, но простота их вовсе не мила и уютна, как ягодный пирог. Они другие – примитивные, озлобленные волчицы, сбежавшие из глухого леса, вынужденные выживать в каменных джунглях. Парень же был отпетым снобом, что тоже выглядело нарочито и легко читаемо – очередной гей сбежавший из провинции, в школе его небось пинали в туалете, а школьными тетрадками подтирали задницу, тогда он и решил что обязательно утвердится в мире где все легко купить за деньги, мальчик вырос и стал работать на рынке шкур. Это и были Денис и Ольга, именно Ольга. Несколько раз невзначай подчеркивала в разговоре, что не любит когда ее имя уменьшают до всем привычной Оли. Справедливости ради стоит отметить, что и старалась она тоже – говорила что мы можем звонить ей в любое время суток, если возникнут вопросы или любые сложности. Восхищалась моей красотой развитой не по годам, а я и не знала как на это реагировать. Я к слову сказать никогда не была озабочена своей внешностью, я не выстраивала из этого культ. Никогда не хотела быть моделью или актрисой, дабы освещать своей красотой театральные подмостки и глянцевые журналы. Я была намного проще своей мамы, я не планировала что буду входить во взрослую жизнь через резные ворота под звуки арфы, верхом на единороге. Мне нравилось счастье в простых мелочах, я умела находить их в серых буднях, в квартире которая нуждалась в капитальном ремонте, нудных школьных уроках, даже одноклассники дебилы меня не волновали и я не пыталась поскорее перемотать время и все изменить. Мне нравилось скользить по рельсам которые были возложены ещё задолго до меня, я никогда не была из тех кто борется с системой и жаждет внедрить в строй свои новаторские видения.

– Очень приятно, что она выглядит в жизни даже лучше, чем на фото, а это большая редкость. – говорит Ольга, а у самой глаза искрятся от предвкушения выгодной сделки. Небось думает, во что пустит заработанные деньги. – Уж поверьте, в основном девочки перегибают палку с фильтрами, и их внешность в реалии не имеет ничего общего с настоящим лицом, а здесь все идеально, у меня даже вопросов нет. Она идеально подходит! – я ей нравлюсь еще бы, ведь я та, что сорвёт трофейную шкуру с медведя, занесенного в красную книгу, и принесет ей дар на вытянутых руках. Курочка несущая золотые яйца.

– Вот и отлично, я знала что вы будете довольны. Хотя каждая мать считает свою дочь самой красивой, но только не я. Я вижу все как есть! – мама не отстаёт от себя, даже в простых словах подчеркнёт свою правоту и особенность. В молочных брюках и черном топе с широкими бретелями, в волосах аккуратно собранных в мальвинку, с украшениями удачно подобранными она отражает образец вкуса и даже величия, но не для меня. Я вижу ее страх – язык облизывающий пересыхающие губы, запомнила ее трясущиеся руки по дороге в такси. Мама строила крепость из своего тембра голоса, создавала лучников из взгляда, который буквально проедал собеседника насквозь, все ментальные строения надёжно защищали ее от нападок окружающей среды и людей которые могли ее уязвить. Да, мама действительно была зацикленная, зацикленная на своем выживании.

– Я так понимаю тему оплаты, мы можем обсуждать при Валерии? – неуверенно то ли спросила, то ли утвердила Ольга.

– Да, она абсолютно все знает, полностью в теме! – выстрелила мама, а я словила неловкость хотя она уже забытый гость в моем сознании, после того как мама все распланировала и когда мы с ней пришли к общему решению. Между нами стёрлась граница, которая имеется во всех здоровых, семейных отношениях между родителями и детьми.

– Что ж… как изначально я вам говорила, оплата будет в размере ста тысячи долларов, но вы же понимаете, что и мы работаем не за бесплатно и имеем от каждой сделки процент…

– Стоп, то есть речь идёт о ста тысячи минус вычет процентов, так? – мамин голос меняется, и я ловлю нотки раздражения.

– Разумеется вы без нас не совершили бы этот план. – наконец-таки открывает рот Денис, который сидел молча до этого со скучающим взглядом.

– Вам двоим? – спрашивает мама, указывая на этих двух пальцами, оба синхронно кивают на ее вопрос. – Минуточку, я изначально вела переписку с Ольгой и заочно была знакома только с ней, про вас же я знать не знала, да и зачем вы тут, уж извините? – Есть, мне нравится как мама ставит на место этого высокомерного прыща.

– Вы вели онлайн разговор, который до сегодняшнего момента был лишь разговором, вы и сами не знали на сто процентов, что решитесь и прилетите сюда. Поэтому Ольга и не считала нужным объясняться с вами по всем вопросам в переписке, но мы работаем вместе – мы партнёры и оплату делим пополам. Наша функция состоит в обсуждении всех вопросов с двух сторон сделки, двоим, знаете ли, проще работать. – оскалился в ответ и знаком позвал официанта.

– Нет так не годится, сто тысяч долларов чистыми, нам на руки! – отрезала мама.

– Это невозможно. – спокойным и даже не удивлённым голосом говорит Ольга. – Мы не работаем за бесплатно.

К столику подходит официант, Денис заказывает кофе.

– Вы какой пьете? – спрашивает он маму.

– Мы не пьем кофе и мы уходим! – мама приподнимается, но Ольга тут же ее жестом останавливает.

– Мы не на базаре, торговаться я не собираюсь! – мама снова присела.

– Это самое большое, что мы можем вам предложить, Ольга же вам писала, это очень выгодная сделка, не каждому удается получить такую сумму даже с вычетом процентов. – Денис пытается убедить маму в своей правоте, но я вижу их открытый интерес ко мне, и мама разумеется это тоже видит, а значит будет стоять на своем.

– Да, и для вас выгодная в первую очередь, Дубай кишит эскортницами, моделями и прочими блядьми, но все они старше четырнадцати лет и уж точно не девственницы. Найдите хотя бы одну и я поклонюсь и прокричу «Браво», и вы знаете что я права. Все они старше шестнадцати, ибо более юным нужно разрешение родителей, а где вы найдете таких родителей которые дадут разрешение?

– Вы нам просто крутите руки! – Ольга издает смешок и взмахивает руками.

– Черт возьми мы в Дубае, в городе неиссякаемого золота, договоритесь с другой стороной на большую сумму и получите свои проценты. – мама встаёт и уже по-настоящему без желания, чтобы ее остановили и мне взглядом показывает, что нам пора. – Сто тысяч долларов чистыми, только так. Как решите этот вопрос, дадите знать!

Мы быстрой походкой и не оборачиваясь покидали заведение, а я спиной чувствовала раскалённое удивление и две отвисшие челюсти, что провожали нас взглядом, в этом нет сомнения, никто за время их карьеры не осмелился ставить им свои условия и уходить не попрощавшись. Ради должного стоит и отметить, что ни одна мать не могла бы так искусно продать своего ребенка, только она – мама моя.