Страница 44 из 64
Потом Эрве уехал из крепости. Вучко сказал, что ненадолго. А сам господин продолжал волхвовать. Его, Дири, каждый день по несколько раз лечил. И каждый раз Дири чувствовал такой прилив сил, что хотелось прыгать и бегать. Да только спина не давала, все так же сильно болела и чесалась.
Через день после отъезда Эрве в юрту вошел какой-то важный старик. Дири он сразу не понравился. Было в том что-то опасное, змеиное. Вучко почему-то на колени перед стариком встал, а тот руки над его головой возложил. Потом к Дири подошел и тоже руки поднял.
Когда старик ушел, Вучко объяснил, кто это был и зачем приходил. Какой же сильный маг его господин! Самому главному шаману сумел глаза отвести, тот даже не почувствовал магии господина.
А еще на следующий день произошли совсем удивительные события. Вначале в крепости сильный шум стоял, потом Вучко появился и устало повалился на подстилку. Дири поостерегся его расспрашивать, видя в каком тот состоянии.
Вечером в юрте появился вождь и принес Вучко тяжелый мешочек, в котором оказалось золото. Дири его раньше видел только издалека, а теперь все увидел воочию. И как много золота! А еще вождь что-то хотел от господина, но тот кивнул степняку на Дири и на этом их разговор окончился.
А потом в юрте снова появился главный шаман. Совсем другим стал, господину кланяется, что-то по-своему бормочет. Потом ушел, снова вернулся, но уже не один, а с двумя женщинами. Стал что-то шаманить, Дири натерли спину какой-то мазью и он заснул.
Утром Дири проснулся и долго не мог понять, что же с ним такое. Только потом понял, что спина не так сильно болит, хотя по-прежнему сильно чешется. И когда Дири стал поворачиваться с бока на бок, он почувствовал, что боль отступила. Он даже попытался встать, и это ему удалось! Вучко сказал, что это шаман наволхвовал. Сказал, что тот очень силен в магии.
И тут Дири в первый раз посмел оспорить слова своего господина.
- Нет, Вучко, нет. Ты намного лучше! Во много раз сильнее его!
- Но у меня не получилось тебя поднять на ноги, а шаман пришел, пошептал и вот ты уже встал. А спину видел бы свою! Она чудесно заживает. Рубцы в два раза меньше стали и не такие красные.
- Все равно ты его лучше! Просто ты…ты…
А вот продолжить Дири не смог. Что сказать? Что Вучко просто не захотел применить свою магию, чтобы помочь ему, Дири? Такое говорить нельзя. А тем более нельзя сказать, что Вучко не умеет так волхвовать. Умеет, лучше, чем шаман умеет, только… только… нельзя господину всё свое мастерство показывать. Вот!
Найдя выход в своих поисках объяснений, Дири успокоился. Его господин по-прежнему самый лучший маг! Иначе с чего бы этот шаман стал ему кланяться? Вот так-то!
Через день спина у Дири удивительным образом зажила (ну, почти зажила… или заживает…) и Вучко вместе с Эрве и Дири выехал из крепости. С ними поехал сын нового степного вождя в сопровождении охраны. Или степняки охраняли илотов господина? Вучко купил больше пятидесяти человек, которые теперь шли вместе с ними на север. Так много илотов! Его господин очень богатый, а теперь и уважаемый человек. Он, конечно, грасс, и знатный.
Да, много илотов у господина, просто глаз радуется. Только некоторые слишком медленно идут, задерживая всех. А ведь Вучко должен торопиться. Вот этот парень, ровесник его господина, совсем еле-еле ноги передвигает. Ну и что, что где-то разбил их? Таких надо подгонять. И Дири взмахнул рукой с плеткой, которой он конем управлял. Парень дернулся и немного прибавил шаг. То-то же!
- Не плетись, ленивый илот, - Дири собрался всерьез заняться отстающими и еще раз прошелся плетью по спине илота. Господину должно понравиться! Только Вучко почему-то странно на него смотрит и зло щерится. Что-то случилось?
Колонна с пленными прошла, Вучко, все еще почему-то злящийся, слез с коня, Дири последовал его примеру. Пытаясь поднять господину настроение, Дири заулыбался, но неожиданно получил сильный удар ладонью по щеке. Почему? А Вучко теперь еще требует объяснить ему, за что тот его ударил.
Дири стоял и ничего не понимал. Вучко ударил еще раз. Больно и хлестко ударил. Потом вновь замахнулся, и Дири прикрыл голову руками.
- Руки вниз, - злое шипение Вучко заставило Дири опустить руки и встать прямо, подставляя щеки под новые удары. За что? За что? И Вучко объяснил. А ведь он, Дири, хотел как лучше, думал помочь, а вон как оказалось. Что же он натворил! Этому нет прощения. Хоть головой в омут кидайся. Простит ли его господин?
Как он проехал всю оставшуюся дорогу до очередного привала, Дири не помнил. Ему было плохо, щеки пылали и вовсе не из-за пощечин. Его бывший хозяин староста Уструй и не такое с ним делал. Но тогда Дири был илотом, а сейчас ему было стыдно. Стыдно и плохо.
На привале, с трудом передвигая налившиеся тяжестью ноги, Дири добрался до Вучко и повалился на колени. Он был готов на всё, лишь бы тот его простил.
И Вучко его простил, даже чуть улыбнулся, вот только не понравилось, что Дири на колени встал. Он же свободный человек, а не илот. А еще Вучко сказал, что считает Дири своим другом. Другом! А друзья на колени не встают. И Дири, кажется, это понял.
А через несколько дней степь кончилась. Ужасно она всем надоела. То ли дело впереди виднеющаяся рощица. Там тень, там прохладно, нет изнуряющего степного зноя.
Пленников они развязали и отпустили, а сами двинулись дальше в путь. На очередном привале Вучко достал пять кошельков. Четыре он снял с бандитов, а пятый ему дал башьи Огрым. Вучко высыпал монеты и разделил их на три части, в каждой оказалось по двенадцать тулатов. Две кучки он подвинул Дири и Эрве, положив сверху по одному бандитскому кошельку, в каждом из которых что-то позвякивало.
- Берите, это теперь ваше.
Эрве, как ни в чем ни бывало, протянул руку, подтащил к себе одну кучку и, открыв кошелек, стал пересчитывать находящиеся там деньги. А потом в кошелек высыпал и золотые тулаты.
А Дири смотрел на это богатство и никак не мог понять, что это могло значить.
- Это что? – наконец он смог вымолвить.
- Деньги, - усмехнулся Вучко, - теперь они твои.
- Как… все?
- Все.
- Но здесь же их столько… это же золото… я никогда не держал в руках.
- Теперь будешь.
- И что мне с ним делать?
- Что хочешь. Можешь потратить на что угодно. Если хочешь, то можешь подарить или просто выбросить. Они твои и только твои.
- Но мне не надо столько. Несколько медяков разве… Даже балера много. У меня же все есть, ничего теперь не надо!
В принципе Дири был прав. Перед выездом из крепости Вучко принес новую одежду и обувь. Кожаные сапоги были почти не хуже, чем сапожки Эрве. А рубашка и штаны… Такие в их поселке носили только дети богатых охотников, к тому же более старшие, чем Дири.
На Эрве была его старая, но все еще хорошая одежда, которую нашли в закромах убитого башьи Убрая, только выстиранная. И грасские сапожки. И сам Вучко щеголял в новой богатой одежде. Вот только его странные короткие сапожки, которые тот называл кроссовками, немного портили вид молодого знатного грасса.
Любой другой, может быть, и удивился такому решению Вучко, но Дири знал, насколько эта обувка удобна. Он ведь во время того ночного дежурства примерил обувку Вучко. В ногах было мягко и приятно. Впрочем, господин взял с собой и сапоги, засунув их в седельную сумку. И даже старую одежду. Дири поступил так же, глядя на Вучко, хотя вначале и не собирался этого делать. Его старая одежда валялась в углу юрты, ее туда брезгливо отшвырнул Эрве, когда переодевался в свою хорошую и только что отстиранную одежду.
А Дири ее подобрал, хотя тоже совсем не горел желанием даже брать ее в руки. Она и раньше была ношенной, а за время плена вся насквозь пропахла лошадиным потом, и если бы только этим. Лежа со связанными за спиной руками, да к тому же и с опутанными веревкой ногами не очень-то побегаешь в кустики.
На следующий день, когда они, держа путь на север, взобрались на очередной холм, Дири оглядел окрестности и понял, что он их знает. Вон там чуть ближе к восходу в нескольких днях пути должен находиться его бывший поселок. А если ехать и дальше на север, то они попадут в поселок соседей.