Страница 7 из 17
Он настороженно всматривался в мое лицо, и я с грустью вздохнула. С такими успехами моему сарказму в Ксертони грозило отмирание.
Спустившись на третий этаж, мы свернули в переход и вновь начали подниматься до пятого этажа, но уже другого крыла. Дойдя до конца коридора, мы уперлись в дверь нужного кабинета. Андрей остановился перекинуться парой слов с другим одноклассником, я же направилась к столу учителя с обходным листом.
Остаток утра прошел примерно так же. Учитель геометрии, которого я автоматически недолюбливала вместе с предметом, стал единственным, кто в первый день вызвал меня к доске: заставил встать перед другими учениками и рассказать о себе. И ладно бы в лектории, больше похожем на уменьшенный в масштабах амфитеатр, где длинные ряды как бы возвышаются и расходятся вширь от рабочего стола учителя в центре кабинета, сидел только мой класс. Напротив, урок геометрии оказался общим для всей одиннадцатой параллели! Я заикалась и краснела, не зная, что сказать. К удивлению, по классу не разнеслось ни одного смешка, даже когда я попыталась вернуться на место, но споткнулась о край чьего-то рюкзака в проходе. Не скажу, что одноклассники слушали мой скупой рассказ о себе с интересом, но хотя бы за то, что не отпускали едкие комментарии, я была уже благодарна.
К третьему уроку мне удалось запомнить нескольких ребят из всей параллели. Каждое занятие находился кто-нибудь посмелее и представлялся, следом интересуясь первыми впечатлениями от Ксертони. Никто даже не догадывался, что я была в городе и раньше. Стараясь отвечать вежливо и доброжелательно, я заводила новые знакомства, а бонусом больше ни разу не потянулась за школьной схемой: одноклассники охотно шли вместе со мной до следующего кабинета, будто и сами прекрасно понимали, как сложно быть новенькой.
Одна девушка села вместе со мной и на геометрии, и на английском, а потом позвала пообедать в столовой в компании ее друзей. Одноклассница была настолько худой, что смотрелась подчеркнуто хрупкой. Ростом на пару сантиметром ниже моих ста шестидесяти пяти, она выглядела выше из-за объемных мелированных кудрей, собранных в высокий хвост. Я не расслышала ее имени на геометрии, поэтому всю дорогу только улыбалась и кивала, стараясь не выдать себя.
Мы подошли к длинному столу по центру столовой. Вдоль него на белых скамейках уже сидели одноклассницы. Девушки быстро представились, но имен было слишком много, чтобы запомнить все сразу. Через несколько столов от девчачьей компании расположился знакомый темноволосый парень с урока литературы. К счастью, хотя бы имя Андрея я запомнила. Заметив меня, он приветственно махнул рукой.
Именно тогда я заметила пятерых учеников за широким квадратным столом в углу у окна, через которое открывался зеленый лесной пейзаж. Как один с идеальной осанкой, они сидели и переговаривались между собой с бесстрастными лицами, точно были не старшеклассниками на обеде, а министрами на встрече по особо важному вопросу. Ни намека на улыбку. Лишь девушка с короткой элегантной стрижкой слегка жестикулировала руками, поясняя что-то. Перед каждым учеником лежал поднос с нетронутой едой и напитками, словно было важно договорить именно сейчас, а поесть, если повезет, успеется. Они были так увлечены, что до меня – новенькой, которая откровенно на них пялилась с другого конца зала, – ребятам не было никакого дела.
Кажется, вторая из девушек, что я разглядела за столом, сидела передо мной на ОБЖ. Еще на уроке я обратила внимание, как красиво ниспадали аккуратными волнами ее золотистые волосы до поясницы, будто пытаясь скрыть идеальную фигуру – «песочные часы» – от любопытных глаз. Она обернулась ко мне, чтобы попросить запасную ручку, и, когда наши взгляды встретились, я потеряла дар речи: настолько красивых девушек, точно сошедших в мир смертных со страниц глянцевого журнала, я еще не встречала! Мне бы хоть долю ее красоты, но природа распорядилась, как распорядилась.
А вот троих парней я видела в классах только мельком. Должно быть, они сидели за партами позади меня. С виду такие разные. Один – крупнее других, с телосложением атлета. Приталенная рубашка сидела на нем в обтяжку, подчеркивая широкие плечи здоровяка. Темные кудри топорщились в разные стороны, сохраняя, в отличие от моих, идеальный завиток, словно парню каким-то чудом удалось не попасть под сегодняшний ливень. Второй юноша был выше здоровяка, хотя, возможно, так казалось из-за статной осанки, которая со стороны выглядела непринужденной, не требующей усилий. Его поло глубокого фиолетового цвета открывало взгляду сильные руки. Он медовый блондин, пряди волос едва ниспадают ниже ушей. Последний старшеклассник за столом на фоне других выглядел не таким крепким, но едва ли уступал ростом светловолосому. Каштановые волосы с выраженным бронзовым отливом аккуратно подстрижены у висков, контрастируя с взъерошенной челкой. В нем было больше дерзости, присущей подросткам, хотя я легко бы приняла парня за студента университета, а не ученика старшей школы. Во всяком случае, серый жилет с бордовыми ромбами, надетый поверх рубашки в тонкую полоску, ассоциировался у меня именно с вузом.
Я была готова поклясться, что именно эти ученики – местная элита, на которую все засматриваются. То, как они выглядели и держались на виду, отдавало чем-то строгим и взрослым, но в то же время притягательным и чарующим.
Вдруг девушка с короткой стрижкой поднялась из-за стола. Невысокая и такая миниатюрная! Иссиня-черные волосы торчали во все стороны, как многочисленные шипы, готовые в любой момент дать отпор любому негодяю. Но как она была одета! Я будто смотрела на законодательницу моды в простых и в то же время идеально сочетающихся между собой элементах строгой одежды, характер которой добавляли крупные серьги и серебристая цепочка с кулоном в тон. Если бы я подружилась с такой стильной девушкой, то, кто знает, быть может, тоже начала бы одеваться лучше.
Одноклассница взяла поднос с нетронутой едой и легкой поступью танцовщицы направилась к ленте для приема посуды. Пораженная ее грацией, я затаила дыхание, сомневаясь, что простой смертный вообще может так передвигаться без усилий. Мгновение – и она поставила поднос на ленту, а затем упорхнула за дверь. Только тогда я очнулась от наваждения. Последний раз бросила взгляд в сторону «пятерки» и увидела, что остальные по-прежнему сидят на своих местах.
– Кто это? – спросила я девушку, с которой пришла в столовую.
Кудрявая обернулась посмотреть, на кого я указываю, хотя, вероятно, и так догадалась по заговорщическому шепоту, как вдруг в нашу сторону посмотрел он – мальчишка с бронзовыми волосами. Долю секунды незнакомец смотрел на мою соседку, а после метнул взгляд на меня.
Он отвел глаза быстрее, чем я, однако этого вполне хватило, чтобы щеки обдало жаром. Этот едва уловимый взгляд был совершенно равнодушным, словно кто-то позвал его по имени, и парень машинально обернулся.
Одноклассница смущенно захихикала, заправляя за ухо выбившуюся прядь, и уставилась на ровную гладь стола перед собой.
– Два парня – Смирновы, Станислав и Артур. А рядом с ними сидят двойняшки Яковлевы – Максим и Виола. За столом не хватает только Дианы. Они живут вместе у доктора Смирнова и его жены, – подавшись вперед через стол, прошептала она.
Я мельком взглянула на красавца, который выглядел моложе остальных. Теперь он сидел, уставившись в поднос, пока говорили другие. Его длинные пальцы по маленькому кусочку отщипывали от лежащей перед ним пиццы.
Такие распространенные фамилии в сумме с редкими для этой местности именами причудливо сочетались. Неестественно, словно их выбрали небрежно, на скорую руку. А может, здесь, в Ксертони, так принято? Задумавшись, я наконец вспомнила имя соседки по парте – Татьяна Ростова. Обычное имя. Обычная фамилия. Естественное сочетание.
– Они все выглядят… очень симпатичными, – осторожно добавила я, стараясь не показать искреннего восхищения.
– О да! – Таня захихикала, кивая. – Но даже и не думай пытаться подкатить к кому-нибудь из них. Они все время вместе, держатся особняком и сторонятся других учеников. Ну и четверо из пяти уже заняты: Артур с Виолой, а Максим с Дианой.