Страница 13 из 17
– Как же ты все это увезешь?
Молча я подвела одноклассника к велосипеду. Отцепив от багажника одну из сложенных сумок, я демонстративно развернула ее на глазах у Каримова, показывая размер.
– Ты даже не представляешь сколько сюда влезет. – Мое лицо растянулось в легкой улыбке. В Ростове никто не понимал, как я умудряюсь возить огромное количество продуктов на велосипеде, и мне нравилось доказывать другим, что такой вариант имел право на жизнь.
Ник продолжал смотреть во все глаза, редко моргая. Точно ребенок, он стоял прямо, вытянув руки вдоль тела, и наблюдал, как я шустро расфасовываю продукты по двум сумкам. Ближе к концу я поняла, что все же набрала с излишком, но не подала вида – остатки легко поместились в рюкзак.
Легким движением я отстегнула велосипед от стойки с тележками и уже перебросила ногу на педаль, готовая к старту, как Ник положил обе руки на руль:
– Ты что, ТАК поедешь?
Я пожала плечами:
– Ну да. Вдоль дороги потихоньку доберусь. Трасса вроде неплохо освещена.
– Но ты же поедешь не по самой трассе, а по пешеходной, внизу?
– Ну да. – Я не понимала, к чему он ведет.
Ник испытывающе смотрел в глаза, будто пытаясь достучаться, а я упорно не понимала, что не так.
– Там нет света, а у тебя, между прочим, нет фонаря.
– И что прикажешь делать? – бросила я с усмешкой, представляя, как остаюсь ночевать из-за бравого рыцаря внутри супермаркета и даже не могу позвонить отцу.
Но Никита резко убрал руки с руля и широким шагом пошел обратно, через главный вход в супермаркет, бросив что-то неразборчивое, похожее на «подожди». Когда он вернулся, фирменная жилетка оказалась свободно переброшена через локоть, а вместо нее одноклассника укрывала от холода черная кожаная куртка. Настала моя очередь смотреть широко раскрытыми глазами. Всего одна деталь в одежде, а как сильно она повлияла на восприятие человека со стороны: вот Никита – добродушный работник супермаркета, а вот Ник – дерзкий парень в рокерской куртке. Он широким шагом направлялся прямиком ко мне. От него веяло притягательной энергией, и внутри меня все замерло, стараясь запечатлеть момент.
Магия не прошла и тогда, когда Никита подхватил обе сумки и кивком подал знак следовать за ним. Он шел так быстро и легко, словно ноша ничего не весила. Мне стоило усилий не отстать.
Пройдя через парковку, Никита остановился у темно-бордового джипа. В свете ночных фонарей стекла выглядели тонированными, но даже несмотря на это, с улицы виднелся бежевый салон и плюшевые игральные кости на зеркале заднего вида. Он открыл багажник и положил сумки с продуктами, после чего забрался внутрь и отстегнул сиденья заднего ряда так, чтобы они сложились. Свободного места стало больше, благодаря чему в багажник легко поместился велосипед. Едва Никите удалось устроить железного коня поудобнее, как я заметила плотно налипшую грязь на колесах и пустилась в извинения: идея положить грязный велосипед в бежевый салон ужаснула, но одноклассник быстро меня успокоил, указав на под-кладку.
– Мы с отцом часто перевозим здесь цемент и песок. Строительство в самом разгаре, так что грязи в салоне и без того предостаточно. Не переживай, это мелочи.
– Что строите? – спросила я, уже устроившись на пассажирском сиденье, и потянулась за ремнем безопасности.
– Псарню, – коротко отрезал Ник, и из-за тона я поняла, что Каримов не хочет об этом говорить. – Ты где живешь?
– Прямо у въезда в город, в поселке Буград.
Не скрывая удивления, Никита обернулся на меня и нажал на кнопку старта:
– И ты поехала так далеко? У вас же куча продуктовых рядом.
– Да? На карте ничего не было… – Я замялась, не понимая, как могла не заметить.
– Карты мало чего тебе расскажут о Ксертони. – Ник отмахнулся, принижая тем самым заслуги сетевых источников, и машина мягко тронулась с места.
– А ты? – Если он будет почаще носить эту кожаную куртку, я могла бы согласиться на большую экскурсию по городу. В свободное от учебы время, разумеется.
Мгновенье Никита помолчал, словно всерьез обдумывая ответ:
– Смотря как будешь себя вести.
Всю оставшуюся дорогу я расспрашивала Никиту о городе. Выяснилось, что сердцем Ксертони считалась старая лесопилка на окраине, а вовсе не современная гимназия и нашумевший вуз. История основания города передавалась из поколения в поколение, рассказывая о приехавшей издалека семье помещиков, которые первыми обосновались в изумрудных лесах. Здесь они построили фамильный дом и занялись добычей древесины, привлекая к труду крестьян. Город разрастался в геометрической прогрессии, привлекая своими перспективами новых поселенцев – тех, кто странствовал, ища лучшей жизни, сбегая кто от засухи, кто от наводнений. Слухи о живописном месте, где всегда нужны рабочие руки, заставляли скитальцев отправляться на запад, пробираясь сквозь дикую и порой враждебную природу в надежде, что здесь они обретут новый дом.
Так произошло и с предками Никиты. Он был потомком в пятом поколении переселенцев, добравшихся до Ксертони с юга, о чем я едва ли могла бы догадаться, разглядывая черты лица: ничто во внешности парня не отсылало к горячим корням. Куда легче было поверить по полупрозрачному цвету глаз, что семья Каримовых пришла откуда-нибудь с севера.
– А дом первых переселенцев сохранился? – Я спросила, когда машина повернула у указателя «Буград».
– Да. – Никита сделал паузу, сосредоточенно, сведя брови, объезжая дорожную яму. – А что?
– Я бы посмотрела на него. Терпеть не могу стеклянные офисные здания и безликие муравейники. Они буквально крадут красоту пейзажа, в отличие от старых построек: малоэтажные, величественные, с высокими потолками и широкими оконными рамами – восхитительно.
Никита понимающе кивнул, и его губы растянулись в улыбке, с легким налетом сожаления.
– Тогда тебе наверняка понравится. Поместье восемнадцатого века очень похоже на миниатюрную версию Зимнего дворца Петра I на набережной Невы. Вот только не думаю, что у тебя получится побродить внутри.
– Закрыт на реставрацию, да?
Каримов неоднозначно покачал кистью из стороны в сторону, подбирая слова:
– Ну, не совсем. Раньше случались дни открытых дверей. Два раза в неделю проводили экскурсии. Помню, классе в третьем всю параллель повезли смотреть на само поместье изнутри и лесопилку. Она до сих пор функционирует. Родители некоторых стипендиатов из нашей школы даже там работают. Было скорее весело, чем скучно, но я мало что запомнил: столько времени прошло. Но два года назад территорию закрыли для посещения: в поместье вернулись наследники. Пока доктор жил один в городе, музей продолжал работать. Но стоило детям вернуться с обучения откуда-то на севере – выстроили по периметру убогий забор, испоганили вид. Черт знает во что превратили городское достояние.
Я чуть ли не выпучила глаза, услышав знакомую фамилию, а вместе с тем в удивлении раскрыла рот. Кто бы мог подумать: школьная знаменитая пятерка из семьи основателей! Я Смирновых еще мысленно жалела. Получается, это не они не прижились за пару лет в школе, а другие оставались чужаками на их земле.
– Выходит, Смирновы – местные знаменитости, – с усмешкой произнесла я вслух, не понимая своих эмоций. Внутри они смешались в коктейль из разных оттенков, которые никак не могли прийти к единому цвету, вытесняя друг друга и отказываясь действовать сообща.
– Или вроде королевской семьи, – с издевкой дополнил Ник, и я ухмыльнулась.
– Теперь понятно, почему они себя так странно ведут. Во всяком случае, Стас, – я остановилась на полуслове, поняв, что сболтнула лишнего.
Лицо Каримова помрачнело. Воздух в салоне наполнился тяжестью, будто напрямую зависел от настроения водителя.
– Он тебе что-то сделал? – В голосе зазвучали стальные ноты, ранее незнакомые.
Я замялась, обдумывая ответ, и, найдя подходящие слова, поняла, что машина не движется, а за окном виднеется знакомая дверь подъезда.