Страница 12 из 17
Зачем во время парковки нужно суровое выражение, если процесс бесхитростный? Чтобы никто не прогнал, причитая «велосипедам здесь не место, припаркуйте где-нибудь еще». На самом деле это огромное упущение всех маленьких городков. В Ростове специальные крепления редко где встретишь. В сети поговаривали, что в Москве и Санкт-Петербурге дела обстоят получше.
Из каждого угла так усердно говорят об экологии, а по факту никто даже не спешит организовать места для альтернативного транспорта. От великов одна польза: и сам двигаешься больше, и доезжаешь, куда нужно, быстро. Правда, потным, но проблема решается правильной одеждой да запасной футболкой с дезодорантом в рюкзаке. Нет желания таскать с собой запасную одежду? Достаточно обзавестись тонкой кофтой из шерсти мериноса: и греет хорошо, и влагу отводит. К тому же еще и долго не распространяет запах. Я даже маму когда-то пыталась убедить пересесть на велосипед, но безуспешно. На все аргументы у нее был заготовлен один и тот же ответ: «Ты просто сама боишься водить машину».
Мне пока не удалось разобраться, что двигало мной больше. Потреблять я старалась меньше, отказываясь от покупки очередного красивого ежедневника, пока не исписаны страницы старого. Выбирала практичную одежду, что сильно дороже по цене, но служит дольше вещей из зарубежного масс-маркета, которым начинены торговые центры. В Ксертони, по словам Кости, таких не было. Возможно, он плохо смотрел, а потому отрывался на шопинге, приезжая в Ростов, – мы всегда отправлялись в совместный отпуск оттуда.
У входа в супермаркет передо мной разошлись стеклянные двери и открылся вид на длинные стеллажи, уходящие далеко в глубь помещения. Широко раскрытыми глазами я смотрела на зал, удивляясь, насколько он огромный.
– Больше внутри, чем снаружи, – сдерживая улыбку, прошептала я, вспоминая фразу из любимого телесериала.
Достав из кошелька десятирублевую монету, я отцепила тележку и забросила рюкзак внутрь. Следом стянула с себя куртку и повязала ее за рукава вокруг талии, не зная наверняка, насколько грязными выглядят джинсы сзади. Предположив, что теперь выгляжу пристойно, я медленно покатила тележку, осматривая возвышающиеся по обе стороны стеллажи.
Список продуктов исчез вместе с телефоном. Пришлось по памяти собирать корзину, надеясь не забыть ничего важного. Впрочем, импровизировать во время готовки было мне не впервой.
Глаза разбегались от изобилия специй. Одни были расфасованы по маленьким бумажным пакетикам, другие продавались в пластиковых емкостях с перемалывающим механизмом. Чистые, некоторые в смесях. Я присела на корточки перед стеллажом, где красовались специи в броских ламинированных пакетах, чтобы посмотреть состав приправы для курицы.
– Ну конечно, сплошная паприка да карри, – неожиданно громко сказала я вслух, думая, что нахожусь одна между рядами.
– Что, не любишь карри?
Вопрос застал врасплох, и я тут же обернулась. Вьющиеся волосы с золотистым отливом, насыщенно-голубые глаза. Он смотрел на меня сверху, игриво улыбаясь и обнажая ровную улыбку.
– Никита? – В удивлении я смотрела на парня, растеряв остальные слова.
Одноклассник присел рядом и начал, прищуриваясь, всматриваться в длинный ряд из приправ.
– А вот и она! – воскликнул он и выудил один из зеленых пакетиков с надписью «Приправа для птицы». – Здесь сублимированный чеснок, соль, майоран, кориандр и, честное слово, ни грамма карри.
Ник подмигнул и протянул приправу, которую я с благодарностью приняла. Не то чтобы мне была нужна помощь, но домой хотелось вернуться до заката, и одноклассник мог очень кстати сэкономить время.
– Спасибо, – улыбаться Нику было легко и приятно. – Ты что, следил за мной?
Теперь настала моя очередь застать его врасплох. Лицо парня приобрело растерянное выражение, и он тут же поднялся, вытянув руки перед собой:
– Нет-нет. – Взгляд Никиты обезоруживал, и мне тут же захотелось прикусить язык, чтобы не сорвалась очередная нелепая шутка. – Я просто здесь работаю.
Щипком он одернул на плече красную жилетку. По правую сторону, в районе сердца, виднелся потрепанный логотип магазина, который я заметила на вывеске перед входом. Изучая взглядом лицо одноклассника, я совсем не обратила внимания на одежду.
Я отмахнулась, стараясь улыбнуться как можно шире, желая дать понять: мой вопрос не был задан всерьез.
– Должно быть, я сильно выделяюсь с ярко-желтым дождевиком.
– Как светлячок, – добавил Ник.
– Точно. Какое милое сравнение. Наверное, копишь на машину?
– Все проще: семейный бизнес. – Он раскинул руки, словно хотел охватить весь магазин, если бы мог. – Отец считает, что лишь начиная с низов, можно по-настоящему разобраться, как работает бизнес изнутри. Так что меня можно найти здесь от двух до четырех дней в неделю. – Последние слова оказались окутаны в тонкое одеяло из грусти, но через мгновение в глазах парня мелькнул огонь, словно он ухватился за идею, которую давно искал. – А тебе, случайно, работа не нужна? Нам рук не хватает, а людей, кто готов работать в вечернюю смену, трудно в городе разыскать.
– Я думала, в Ксертони все закрывают самое позднее в шесть.
Никита кивнул.
– Так было раньше. После открытия объездной трассы сюда часто заезжают дальнобойщики и всякие праздные путешественники на тачках. А что будет, когда отец Татьяны достроит спа! Видела заправку с торца здания? Вот из-за нее-то все в эту часть города и стекаются посреди ночи. Заметив приток, папа решил, что стоит работать круглосуточно. Мы же не только продаем всяческие товары, но и готовим навынос. На кухню быстро людей добрали, а вот за кассой и на обслуживании до сих пор не хватает. Так что приходится выходить на смены почаще.
Никита замолчал, продолжая идти рядом с тележкой, чуть придерживая ее пальцем за край. Я удивилась упоминанию Татьяны, но расспрашивать о семье не стала. Куда интереснее было узнать побольше о подработке.
– А платят хорошо?
Ответом мне было неоднозначное покачивание ладони из стороны в сторону. Не поняв, как его расценить, я вопрошающе подняла одну бровь.
– Ну, как тебе сказать, – запнулся тот, словно сомневаясь, что у нас одно и то же восприятие денег. – Для Москвы мало, для центра Новосибирска тоже. А вот по меркам Ксертони вполне ничего.
– Я не знаю, сколько зарабатывают ни в Новосибирске, ни в Москве.
Никита сразу приободрился:
– Тогда забудь все, что я сказал. Много! – Мы остановились у стеллажей с макаронами, и Ник облокотился о ручку тележки. – Так что скажешь?
– Пока ничего.
– Черная, тебе предложение века делают, а ты ничего не скажешь? – Ник так улыбался, что на мгновение я приняла это за флирт.
– Даже предложение века стоит обдумать, прежде чем согласиться. Вдруг я этим только набью цену?
Глаза Никиты скользнули сверху вниз и после как-то по-новому увлекли меня в свои пленяющие сети.
– Не сомневаюсь, что у тебя получится.
Благодаря Нику я быстро нашла все, что хотела. Как профессиональный гид, он подводил меня к нужным полкам, точно зная, где какой отдел. Трудно сказать, сколько бы времени я потратила, самостоятельно блуждая в длинных рядах.
Едва мы подошли к автоматическим дверям, как стало ясно – уже стемнело. Солнце давно зашло за горизонт, и над маленькой Ксертонью нависла тьма. Двери разошлись, и лицо окатила волна холодного вечернего воздуха, отчего я поспешно стянула куртку с талии и набросила на плечи, присвистнув.
– Уже так быстро темнеет, – раздосадованно сказала я, думая, как буду теперь добираться домой. – Слушай, а у вас не продаются фонарики на велосипеды?
– Не-а. Такие вещи разве только в центре купишь. – Ник слегка нахмурил брови, продолжая катить за мной тележку. – А где твоя машина?
– Я на велике. Мне и восемнадцати еще нет, – уклончиво добавила я, чтобы не пускаться в подробные объяснения выбора транспорта.
Лицо златовласого на мгновение вытянулось. Он бросал взгляд то на меня, то на содержимое тележки, пытаясь что-то прикинуть в уме.