Страница 6 из 16
Усадьба располагалась особняком на краю села и была огорожена деревянным забором, ещё не потерявшем свою свежесть. Сам дом, который Роман приобрёл ещё прошлым летом и провёл ремонт с нужными достройками, состоял из двух половин: жилой и собственно лаборатории. В доме имелось всё для нормального проживания: газ, вода, туалет, ванна. Такие удобства обошлись в копеечку, но Асмодей денег не пожалел: цель того стоила.
Когда выгрузились и разложили вещи, не удержались и обследовали новое место проживания.
– Смотрите, как здесь здорово! – указывая на зеленеющий вдали лес, желтеющее рожью поле, коршуна, торжественно парящего над сельским простором, восторженно говорил Афанасий притихшей жене и сияющей, так и рвущейся побегать, дочери. Вера ещё не приняла душой произошедшую перемену. Слушая мужа, она задумчиво улыбалась и старалась не показывать своё настроение. Для неё было главным, чтобы ему было удобно заниматься своей исследовательской работой. Она уж потерпит…
Незаметно прошло лето, и наступила зима…
Афанасий Никитович полностью окунулся в работу. Довольно быстро сработался с Романом и с помощником Олегом. Опыты следовали один за другим, и результат не заставил себя ждать: как раз к рождеству появился первый клон – серая домашняя мышка. Радости не было предела! Забыли и про праздник, и даже элементарный обед. И погода установилась под стать настроению: выпал лёгкий, ватный снег и природа стала сказочно красивой.
– Завтра принесу ткань засушенной мыши, клетки которой восстановлены моим методом. Извини, но его суть я пока раскрывать не стану: мы ещё мало работаем вместе, – глядя на юркую, клонированную мышь, бегающую по клетке, сдерживая волнение, размеренно говорил Роман своему коллеге.
– Да, если получится с восстановленными клетками, то… мы просто гении! – не скрывал своих чувств Афанасий и спонтанно пожимал руку шефу – так он мысленно называл Романа. – Я не ожидал, что мы так скоро выйдем на результат.
– Меня радует ваш оптимизм и то, что я не ошибся в своём выборе. Впереди нас ждёт невероятное открытие, я в этом не сомневаюсь.
Глава 4. Суррогатная мать.
В этом месте речка выпрямлялась, и её течение успокаивалось. Заросшие камышом и осокой берега издали напоминали давно нестриженые бакенбарды сказочного демона, а маленькие островки, что чернели на средине русла, пучились наподобие глаз. Плакучие ивы и вётлы, склонившиеся к воде, казались космами зелёных волос, ниспадающих на плечи-берега этого старца.
Именно такие образы наполняли Дарью, сидевшую на утонувшем в высокой траве берегу. Обняв колени и устремив взгляд синих глаз на гладь реки, она наслаждалась открывшимся видом. Сюда приходила всегда, когда появлялась свободная от крестьянских забот минута. Солнце стрелами посылало последние лучи из-за полоски леса, темнеющего далеко за рекой; красило цветастой радугой высокие облака, и вместе с девственной благодатью вселяло в женщину покой и умиротворение. Мысли текли размеренно, и душа отдыхала.
На роду Дарье было написано невезение. Она и появилась на свет поздно у пожилых родителей. Мать умерла в роддоме, а отец с горя запил. Первые месяцы жизни так и провела в больнице, пока папаша однажды протрезвел и изволил забрать своего дитя. Что бы стало с девочкой дальше, можно только гадать, да только соседка, сердобольная бабка Анфиса помогла и доглядела малышку. Отец же так и не пережил горе и сгорел от зелёного змия в полном смысле этого слова. Как-то гнал самогон, тут же возле аппарата пил и спал. Случившийся пожар уничтожил всё подворье и самого хозяина. Благо Дарья спала у бабушки Анфисы.
Так с ней и осталась…
Выросла Дарья в некрасивую девушку с нескладной фигурой. В детстве часто болела, отчего цвет лица отличался повышенной бледностью. Глаза казались запавшими, острый нос был заметно длинноват, а реденькие волосы дополнительно усиливали невзрачность. В школе её даже дразнили бабой Ёшкой, и мало кто из девочек отваживался с ней не то что дружить – хотя бы общаться.
Так в одиночестве и росла.
Однако где-то в глубине тлела и согревала душу мечта – стать красивой, выйти замуж за видного мужчину и нарожать кучу пригожих детей! Такая надежда зародилась, когда по телевизору увидела знаменитую певицу, которая после долгого перерыва вновь заблистала на сцене. Перемена, произошедшая с артисткой, поразила Дарью – вместо откровенно длинного носа и угловатого лица, она увидела кругленькое, кокетливое личико с маленьким, аккуратненьким носиком! Пластическая операция – вот она, возможность изменить себя и свою жизнь.
С этой мечтой Дарья закончила школу, похоронила свою опекуншу, бабушку Анфису, и пошла работать в колхоз на ферму. Сразу же начала собирать деньги на будущую операцию. Сколько понадобиться, Дарья не знала, но справедливо полагала, что много. Через год посчитала то, что накопила, и поняла – не скоро сбудется её мечта. Всё же решила не отчаиваться и продолжать начатое.
Здесь, на берегу реки, она мечтала о том, какой станет красивой, как все парни села будут бегать за ней как привязанные телки. Будут петь серенады и страдания под окном. Она же останется непреступной и выберет самого достойного, красивого и работящего. И пусть над ней посмеиваются эти молодые “бычки”, она всё перетерпит, перегорюет ради будущего…
Что к ней подошли, Дарья скорее почувствовала, чем увидела. Она инстинктивно обернулась – возле неё стоял мужчина с лицом священника: оно было спокойное, умное, окаймлённое густой опрятной бородой. Мужчина улыбнулся и сказал:
– Вечер добрый, Дарья.
– Добрый…
– Красиво здесь, дышится вольно и думается спокойно.
– Да… – удивлённо смотрела девушка на незнакомца. – Что-то я Вас не припомню?
– Это не важно. Главное, что я о тебе знаю и у меня есть серьёзный разговор. Зовут меня Романом…
Солнце совсем спряталось, со стороны речки подул прохладный ветерок и тронул волосы девушки. В наступающих сумерках черты её лица сгладились и выглядели даже симпатичными, по-своему. Дарья резко поднялась на ноги и вопросительно посмотрела на незнакомца.
Ту, которая выносит и родит клонированного святого, найти оказалось не просто. Роман приезжал в город, покупал рекламные проспекты и газеты, просматривал их и давал объявления. Но желающих поработать суррогатной матерью оказалось совсем мало, и все они не отвечали требованиям, которые он установил. Это должна быть женщина до тридцати лет, одинокая, с неиспорченным здоровьем, ведущая приличный образ жизни. Попадались же женщины порочные: пьяницы, проститутки, бомжихи с букетом болезней, одинокие неврастенички и тому подобное. Он ходил по улицам, присматривался к девушкам, женщинам и всё больше понимал, что зашёл в тупик! А время торопило. Могильный успешно работал, Антоний и Кирилл полностью готовы к операции по изъятию частицы мощей святого! Ему казалось, что он хорошо разбирается в людях, женщинах, и, прогуливаясь по паркам, площадям и скверам, увидит ту, которая захочет заработать деньги в таком деликатном деле. Лица были разные: грустные, озабоченные, добрые, злые – но не те, не те… Это подсказывала интуиция и опыт психолога.
И тут помог случай.
В тот день Роман возвращался из города на своём стареньком “Москвиче” и невесело обдумывал ситуацию с суррогатной матерью… Это село пересекалось дорогой, ведущей к его лесной резиденции, и отличалось плохим, разбитым асфальтом. Роман поневоле ехал медленно, старательно объезжая многочисленные ямки. На окраине он рассеянно посмотрел на группу колхозниц, шедших от фермы. Его внимание привлекла девушка, которая шла последней, причём заметно отстав от остальных. У неё было печальное лицо одиночки. Это Роман определил сразу. Присмотревшись, он притормозил, и увидел, что она ещё и поразительно некрасива. “Одинокая некрасивая крестьянка… ” – Роман даже вспотел и пропустил глубокую яму. Автомобиль ткнулся в неё, дёрнулся и заглох. Но этот эпизод уже не испортил настроение: он знал, что нашёл то, что ему нужно.