Страница 25 из 41
Эверилд пугалась своих чувств, и не находила в себе решимости прийти к проститутке, пока не стало совсем невмоготу. Эверилд промучилась еще один день и, собрав в кулак всю свою волю, решилась. Закончив с больными, она ближе к ночи собралась и покинула дом.
Публичный дом стоял рядом с церковью и, помявшись на пороге, она подняла бронзовый молоточек, раздался стук, и двери открыла благородная женщина. Та отступила в сторону, узнав в посетительнице Василиду. Племянница колдуна вошла в бордель и увидела ту самую девушку, она сидела на коленях у какого-то мужика, и хохотала над его шутками. Молодую вампиршу охватили сомнения и она сбежала. Еще два дня она лечила больных, прежде чем собралась с духом и снова пришла в бордель. Путаны скучали в гостевом зале и среди них была та с зеленью очей. Эверилд подошла к ней и вложила в руку золотой слиток. Девушка, не задавая вопросов, соскочила со скамейки и поднялась наверх. Эверилд последовала следом, и за ними захлопнулась дверь.
— Чего желает моя госпожа?
— Оставь, я просто пришла поболтать.
— Жаль, но дело ваше. — в ее глазах было облегчение и любопытство.
Эверилд мялась, как маленькая девочка, не в состоянии заговорить с человеком.
— А можно посмотреть на твое лицо, Василида?
— Нет. — вампирша даже отодвинулась подальше.
— Не бойся, для нас желание клиента закон. А правду говорят, что дядя спит с тобой?
— Нет! — воскликнула Эверилд и девушка засмеялась.
— Ты такая забавная и так бурно реагируешь на все. Меня зовут, Агриппина. — представилась она.
— Почему ты работаешь здесь?
— Я люблю совокупляться. — беспечно ответила она.
У Эверилд от удивления и ужаса глаза стали большими.
— Не делай такие глаза. Я люблю свою профессию. Знаешь, мне всегда было мало одного мужчины, и я сбежала от родителей, чтобы торговать телом. Замуж меня все равно бы не взяли, я невинность потеряла в тринадцать лет, а сейчас мне пятнадцать.
— Ужасно! Я не понимаю, как можно любить это мерзкое слитие?
— Я так же не понимаю, как можно его не любить. Кстати, правду молвят люди, что вы придумали лекарство от чумы? — в глазах Агриппины появился лихорадочный блеск.
— Правда, но оно не для всех.
— Можешь мне принести одну склянку? У нас в борделе многие девочки от чумы слегли.
— Я могу дать выпить сейчас, но только тебе. Оно убережет тебя от заражения.
— Давай. — загорелась Агриппина и Эверилд достала из кармана тоги маленький пузырек, протянув ей.
Эверилд боялась, что ее любимую скосит болезнь, и она потеряет ее навсегда. Агриппина взяла из рук склянку, и по коже пробежали мурашки.
— У тебя очень теплые руки. Пей залпом.
Агриппина зубами сорвала крышку и мелко подрагивающими руками поднесла флакон к губам, и жадно стала пить. Бутылек опустел и девушка довольно зажмурилась.
— Приходи ко мне в любое время. — расщедрилась падшая женщина.
Эверилд ликовала от счастья, и у нее возникло непреодолимое желание поцеловать девушку. Она потянулась к ней, но вовремя отпрянула.
— Ты такая робкая.
Та сама потянулась к племяннице колдуна, и Эверилд резво отпрыгнула к двери. Агриппина рассмеялась.
— Я чувствую себя охотником, гоняющимся за добычей. Ладно, сиди, я не трону тебя.
Они поболтали три часа. Эверилд показывала ей, как вышивает, а Агриппина поделилась своим богатым опытом с мужчинами, рассказывая, какие они бывают в постели. А потом показала рисунки с мужчинами. Эверилд чувствовала себя легко и счастливо. В приподнятом настроении она вернулась домой и стала всех одаривать эликсиром здоровья.
Когда вдруг по ее телу прошелся жар, и Эверилд свернула шею одной девушке, второй, а у третьей вырвала сердце, и стала жадно глотать кровь. Она отбросила сосуд в сторону, и потянулась руками к четвертой. Когда опьянение спало, то пришло осознание того, что она натворила. Эверилд попыталась противиться приказу убийства, но тело жило, словно своей жизнью. Вот уже четвертую больную она отправила к богу.
Эверилд села на пол и разрыдалась.
«Я не хотела! Я не хотела!» — кричала она. — «Я не хочу больше убивать!»
Из глотки Эверилд разнесся вопль боли. Она шла, сворачивала шеи и распарывала грудные клетки, выпивая жизнь. Вся одежда перепачкалась в крови, а по лицу бежали кровавые слезы. Вампирша не помнила, кто ей установил запрет. Она кричала, пытаясь разорвать узы подчинения. Дар калечил все больше людей, превращая их в овощей.
«Не хочу! Я хочу спасать!»
Вампиршу сильным толчком сбили с ног, и Ромео навалился на ученицу, сжав ей виски.
— Все уже позади. Ты свободна от уз, больше никто не умрет. — утешал мужчина свою подопечную, пытаясь проникнуть в ее сознание.
Волны ужаса расходились все дальше, сминая сознание охранников, у некоторых Эверилд выжгла мозги.
— Хватит! Хватит! Ты можешь лечить людей сколько угодно, только прекрати их лишать здоровья!
Она сразу же обмякла в его руках, содрогаясь всем тело, а горькие рыдания рвали ее глотку.
— Все хорошо, моя девочка. Ты порвала узы. Тише, тише, тебе больше никто не будет препятствовать.
Он обнимал всю перемазанную в крови Эверилд, словно убаюкивал ребенка. Ромео поднял ее на руки и, переступая через кишки под ногами, обернулся к Дариславу.
— Уберите трупы, а тех, кто потерял разум, пустите на корм. Тех, кто оказался нетронутым перенесите на второй этаж и закупите новых рабов. — раздал распоряжение Ромео, унося ученицу в свой кабинет.
Наставник переступил порог своей рабочей комнаты, захлопнул двери, прошел через жилое помещение, вышел на улицу и направился прямо к бане. Он занес ее внутрь деревянного строения, благо рабы сегодня баню затопили. Он положил свою подопечную на полок, набрал в тазик теплой воды, взял тряпку, окунул ее в воду, намылил отрезок ткани, и положил рядом.
— Я помогу тебе смыть кровь, но для этого мне надо тебя раздеть. Слышишь, Эверилд?
Она промычала что-то неразборчивое, и наставник, приняв это за согласие, приступил к делу. Он снял с нее паранджу, тогу и нижнее белье. Учитель взял с полки тряпку, и стал натирать ее тело, смывая кровь. Чуть позже Эверилд пришла в себя.
— Спасибо, но дальше я сама.
Ромео положил тряпку и вышел в предбанник, прикрыв за собой двери. Эверилд начала смывать с себя кровь. Она очистила свое тело от крови и занялась волосами, с ними она промучилась целый час. Затем покинула сердце бани, оказавшись нагой в предбаннике. Учитель, не глядя, подал ей свой плащ. Девушка накинула его на свое тело, и они вместе покинули место для мытья. Когда вошли в кабинет, учитель занял кресло перед столом.
— Справа от тебя, в сундуке, лежит тога.
Эверилд прошла к сундуку, достала зеленую, как глаза незнакомки тогу, и облачилась в нее.
— Можете поворачиваться. — произнесла девушка и учитель развернулся к ней лицом.
— У меня две новости: одна хорошая, другая плохая. С какой начать?
— С плохой.
— Мы сегодня же ночью покидаем Константинополь. Всплеск твоего дара не прошел бесследно. Ты выжгла мозги всем, кто находился в доме, а также в ближайших кварталах.
— А мои девочки?
— С ними все порядке, я успел их накрыть щитом.
— Слава Богу.
— То, что мы уезжаем, тебя не расстраивает?
— Нет, меня беспокоит другое. Как уберечь людей от моего дара?
— Никак. Люди быстрее научат тебя контролю. Ну, или можно уехать в горы и там часами медитировать.
— Я хочу в горы, подальше от людей.
— Хорошо, я подумаю, где можно нам укрыться.
Эверилд кивнула, смотря на учителя. В ее душе боролся стыд и желание прояснить ситуацию.
— А можно я с собой заберу еще одну девушку?
— Не боишься выжечь ей мозг?
— Вы же можете поставить ментальный щит от меня.
— Могу, только вот не буду этого делать. Ты сама должна научиться контролировать свои способности. Но тебя беспокоит не это. Выкладывай, во что ты вляпалась опять?
Если Эверилд могла покраснеть, то стала бы похожа на свеклу.