Страница 34 из 58
Глава 13
Денис
Пока поднимаюсь на второй этаж, у меня перед глазами вся жизнь пролетает. Я никак не могу понять, как оказался в такой непроходимой заднице, что черт знает, как выбираться наружу. Иду в сад за ребенком… вернее, за двумя. Оба мои, но один из них не в курсе этого. Гребаный бред. Просто классика жанра, когда хотел сделать как лучше, а в результате получилось хрен пойми что.
Я взрослый мужик. Во мне метр девяносто росту и почти девяносто килограммов спортивного веса. И что? Трясет как какого-нибудь чахлого дрища. Ноги ходуном, кишки в животе все поджались, в груди все в хлам раскурочено.
— Здравствуйте, Ольга Алексеевна, — по-моему, на последнем слове я дал петуха. Голос как-то странно засипел и оборвался.
— Вечер добрый, — меня встретили широкой улыбкой. После того как притащил целый ворох игрушек, меня только так теперь и встречают.
— Я сегодня не только за своим пацаном…
Еще и за своей девчонкой.
— Да. Евгения меня предупредила, что вы Маришку заберете. Они уже ждут.
Воспитательница оборачивается к детям и громко зовет:
— Сережа, Марина, за вами пришли.
И эти двое, чем-то неуловимо похожие, дружно оборачиваются. Сын тут же расплывается в улыбке, а дочь растеряно хлопает глазами, пока не понимая, как себя вести.
Я тоже не понимаю, стою в дверях и как дурак пялюсь на то, как двое МОИХ детей копошатся, убирают игрушки и хихикают, то и дело оглядываясь на меня, будто опасаясь, что уйду. Я не то что уйти, я с места сдвинуться не могу. В голове гремит, а руки трясутся так, что приходится спрятать их в карманы.
— Папа! — Серый Волчок подбегает ко мне первым. — Маришка к нам в гости идет! Представляешь?!
Угу. Представляю. Правда, пока очень смутно.
Маринка тоже подбегает. Глаза светятся, как два бриллианта, в них какой-то дикий восторг, смешанный с восхищением, но за пару метров до меня останавливается и смущенно зажимается, настороженно смотрит на меня исподлобья.
Я ни фига не детский психолог и не педагог. Мне сейчас чертовски не хватает рядом Жени, которая бы направила, уладила, разрулила как-то всю эту ситуацию благодаря своей женской тактичности и мягкости. Но Женя где-то далеко, сидит в лифте, а я один.
Ну как один… с двумя отпрысками.
— Пап, — Сережка треплет меня за штанину, выдергивая из дурацкой растерянности, — папа! Что ты молчишь?
Я прихожу в себя, выдыхаю, собираюсь духом. Ладно, как-нибудь справлюсь. Погнали.
— Думал, куда нам заехать за шоколадом.
Две пары светящихся глаз уставились на меня с восторженной надеждой. Так. Ставим галочку: шоколад всегда работает.
— Марин, иди к нам, — зову девочку, и она нерешительно подходит ближе, — давай собираться.
— А мама скоро придет?
— Да, мама на работе, сейчас закончит и прибежит.
Наверное, мой голос звучит излишне бодро и наигранно весело, потому что она мне не верит. Хмурится.
Я чувствую себя беспомощным кретином. Вроде умею общаться с Серёгой, а вот с девочкой-малышкой пока не понимаю, что делать. Устало вздыхаю и присаживаюсь рядом с ней на корточки.
Смотрю на нее, она смотрит на меня, изучает настороженно, но с интересом.
— Мама задержалась на работе, поэтому позвонила мне и попросила забрать. Ольге Алексеевне тоже звонила и предупреждала.
— Я тоже с мамой разговаривала, — малышка серьезно кивает.
— Вот видишь. Ты умница. Все знаешь.
— А где тетя Лана?
В душе не ведаю, кто такая тетя Лана.
— Тоже работает. Так что поедем в гости. Купим чего-нибудь вкусного, поиграем, посмотрим мультики… Сережа покажет тебе свои игрушки.
Судорожно прикидываю, что у меня дома в холодильнике. Так, пюре есть, сосиски есть. Пельмени есть. Печенье есть. Да у меня куча всего есть. Хватит, чтобы роту солдат прокормить, не то что двух детей. Но я все равно нервничаю.
Маришка слушает меня, кивает. Мы только начинаем знакомиться, но я уже вижу, что она серьезнее сына и самостоятельнее. Девочки, наверное, действительно взрослеют быстрее пацанов. Она уже натягивает болоньевые штаны, а Серёга еще путается с колготками.
Он без умолку болтает, рассказывая о том, как прошел день, а Маришка пыхтит и продолжает одеваться. Она все еще смущается и поэтому старается «хорошо себя вести», чтобы произвести на меня впечатление.
Я опять помогаю ей с завязками на шапке и с заедающей молнией на куртке. С каждой минутой меня штормит все больше. Мне хочется на нее смотреть, хочется взять на руки, хочется узнать ее поближе, но пока страшно. Страшно, что могу отпугнуть, могу не понравиться. Черт. Мне просто катастрофически важно понравиться ей!
Я хочу, чтобы дочь смотрела на меня не как на постороннего, не как на чужого папу, а как на своего, на родного. Понимаю, что надо работать над этим, что путь не простой, что придется постараться, но от нетерпения просто потряхивает.
— Все? Готовы? — окидываю их внимательным взглядом. Вроде одеты, обуты. Ничего не забыли. Хорошо. Переходим к следующему этапу. — Все, Ольга Алексеевна, мы пошли.
— Позвоните мне, когда Женя придет.
— Конечно, — беру за руку Серёжу, вторую ладонь протягиваю Марине. Она смотрит на нее пристально, немного недоверчиво, а потом аккуратно протягивает свою маленькую теплую ладошку.
У меня аж сердце до самых пяток проваливается, когда наши руки соприкасаются. Моя. Дочка. От Жени.
Горло перехватывает от волнения. Я нервно сглатываю, вожу подбородком, потому что воротник душит, и хрипло выдаю:
— Ну что, банда? Вперед за шоколадками?
И мы выходим из группы. Втроем. Слева сын, справа дочь, посередине я с выпученными глазами и нервно дергающимся кадыком. Папаша хренов. Чувствую, что мне надо что-то сказать, организовать совместную беседу, но пока в голове только три слова: «ммм», «ээээ» и «твою мать». Ладно, чуть больше, чем три.
Наверное, выгляжу я совсем хреново, потому что люди, попадающиеся навстречу, смотрят как-то подозрительно и все больше к стенке жмутся, когда мы подходим ближе.
— Пап, а может, торт купим? — предлагает Сережа, мудро решивший, что раз у нас гости, то можно просить что-то покрупнее обычной шоколадки.
Торт кажется мне неплохой идеей, потому маленькая девчачья ладошка в моей руке одобрительно сжимается.
— Сейчас разберемся, — авторитетно заявляю двум своим гномам и веду их к машине.
На улице уже темно, светят фонари, снег лениво кружится, и мы такие топаем. Только Жени рядом не хватает. Усадив мелких, я набираю ее номер:
— Как ты там?
— Все еще в плену, — раздается усталый, но в то же время взволнованный голос, — как Марина?
— Все нормально. Я ее забрал. Сейчас заедем в магазин, потом домой.
— Как у нее настроение?
— По-моему, она меня в чем-то подозревает, — через зеркало заднего вида наблюдаю за сосредоточенной Маришкой, осматривающей машину, и внезапно понимаю, что еще немного и у меня сейчас морда от дурацкой улыбки треснет.
— Она может, — соглашается Женя, — дай ей трубку на минуту.
Я протягиваю дочери мобильник:
— Мама с тобой поговорить хочет.
Девочка тут же выпрямляется на сиденье, подносит трубу к уху и серьезно, почти по-взрослому произносит:
— Алло.
Я не могу расслышать, что именно ей говорит мать, но ребенок сосредоточенно кивает, поддакивает, соглашается. Такая маленькая и такая серьёзная. У меня щемит за грудиной от непередаваемой нежности. Моя малявка.
После разговора с матерью она успокаивается и уже не смотрит на меня гораздо спокойнее, без подозрения. Почти. Я плавно выезжаю с парковки, краем уха слушая, как мои дети болтают, то обсуждая какой-то мультик, то перескакивая на тему игрушек, то вспоминая, что было в саду. Я еду аккуратнее, чем обычно, потому что дочь пристегнута кое-как, и когда мы добираемся до торгового центра, первым делом направляюсь в магазин за вторым детским креслом. Ребята идут за мной как два хвоста, держатся за руки и так ненавязчиво разговаривают про торт, всеми силами намекая, что папаша обещал вкусное, а вместо этого поперся непонятно куда.