Страница 8 из 22
Игорь вздрогнул, приложил к губам три пальца, подумал, что это водка, не на шутку испугался и, решив проверить, отхлебнул еще. Не обнаружив водочной идиосинкразии, он расслабился и заулыбался.
«Чудо какая улыбка у этого Игоря! – подумала Маруся. – Так бы и послала ему еще один горячий виртуальный поцелуй».
Но повторить свою маленькую шалость Маруся не решилась. Потому что жестоко было так волшебно обламывать игоревы вполне устоявшиеся отношения с водкой.
«Какое-то неестественное трио тут у нас сложилось, – дивилась Маруся. – Игорь солирует, я подпеваю, а Юрий, которому должно бы быть дирижером, – словно ударник с трещотками: подтренькивает вяло и редко».
Вся эта музыка стихла вдруг и окончательно, когда, спохватившись, солист Игорь удалился, на прощание одарив Марусю аккордом алчущих взоров, но не оставив ей ни малейшего шанса на продолжение преинтересного знакомства.
Вскоре и Маруся домой засобиралась. Дело близилось к полуночи, и Юрий вызвал для Маруси такси.
«Вот не подсунула Игорю визитку, – сердилась на себя Маруся, – теперь придется довольствоваться Юрием. И поделом».
На Садовом такси притормозило.
«Ах, если бы харизматическое обаяние да искрометный юмор Игоря прибавить к…»
Но по Гоголю у Маруси не получалось. Потому что у Игоря было всё, а у Юрия – практически ничего. Кроме доли в бизнесе, которую не помешало бы присоединить к доле Игоря.
– Ох и попали мы! – в тему прервал печальные Марусины размышления таксист. – Пробка на пол-Москвы.
Маруся подумала, что проще будет выйти из такси и взлететь, но вовремя остановилась. Был месяц май, его начало. И в Москве репетировали Парад Победы. А в такой ситуации летать над столицей, особенно над центральной ее частью, было ой как небезопасно. А ну как «Тополем» сбивать начнут как неопознанный и угрожающий суверенитету страны объект? Поэтому Маруся осталась в такси и медленно, но благополучно доехала до дома.
На следующий день Маруся была вызвана Юрием испить кофею.
– По расчету, так по расчету, – решилась Маруся и приняла приглашение.
Игоря меж ними на этот раз не стояло, и Юрий, как умел, от души ухаживал за Марусей, прикладываясь своими некрупными ручками к Марусиным коленкам и увлеченно оглаживая Марусины локотки.
Маруся терпела. Может быть, местами ей было даже приятно. Поэтому на следующее свидание Маруся поехала, основательно помывшись.
Волшебная интуиция Марусю и на этот раз не обманула (да и грех обманывать в таких-то простецких случаях), и к вечеру Маруся оказалась в роскошной москосмосовской квартире.
Юрий налил Марусе ликера, а себе водки. И стал окутывать Марусю ароматным дымом недвусмысленно длинной и толстой сигары.
«Какого хрена я здесь делаю?» – задавалась вопросом Маруся.
И тут же себя оправдывала: «День Космонавтики в этом году я не праздновала, просто пропустила. И в прошлом году пропустила. А ведь был юбилей! Вот и отметим его с Юрием, пусть даже не Гагариным. Зато он из Москосмоса и курирует программу Глобус-Грунт. Пусть даже провальную…»
Далее Маруся предпочла не размышлять, дабы логично не уйти в своих мыслях настолько далеко, что пришлось бы немедленно сваливать из шикарной москосмосовской квартиры и оставлять недопразднованным прошлогодний юбилей Первого Полета Человека в Космос.
Опосля распития приватного ликера и не менее приватной водки из Юриева собственного бара в Столешниковом переулке, недолго думая и несильно напрягаясь, Юрий поставил Марусю на локотки и коленки и без особых предварительных ласк, прошептав крылатое «поехали», принялся весьма конкретно возиться где-то сзади.
«Ммм-да, не Гагарин этот Юрий, – думала Маруся. – Совсем не Гагарин».
Она пыталась прислушаться и даже приглядеться. Но так и не поняла, что там сзади делает Юрий, пока через пару минут он не издал блаженный стон, и Марусина нога не ощутила на себе влагу.
Вот тебе, Марусенька, и Юрьев День… Вместо Дня Космонавтики.
– Что это было? – спросила Маруся.
– Как что?! Секс! Наипрекраснейший секс в моей жизни, божественная Маруся! – воодушевленно продекламировал Юрий.
– Знаете что, Юрий, – ответила Маруся. – Иметь меня, конечно, можно и хэтчбеком. Но – достойно! А посему, Юрий, больше даже и не пытайтесь.
С этими жестокими словами Маруся приняла махровое полотенце из опущенных рук Юрия и удалилась в ванную. Там она густо намылилась и, растворившись в пене, вышла на волю через водосточную трубу.
А через пару минут, аки Афродита, Маруся благополучно возродилась из пены в собственной ванной в алтуфьевской квартире.
Выйдя из ванной, Маруся завернулась в пушистое полотенце, забралась в большое мягкое кресло и горько расплакалась, – уж очень ей было жаль ее любимого платья цвета морской волны, оставленного у Юрия НеГагарина. Но что поделаешь, – порой приходится жертвовать красивыми платьями ради быстрого и безболезненного расставания.
Из следующей рассказки вы узнаете, почему не стоит экономить на обуви
Как Маруся туфли покупала
Однажды Марусе понадобились туфли. Не то чтобы у нее их совсем не было. Однако нужных ей – не было совсем.
Маруся обнаружила это теплым весенним утром, после первого дождя, когда снег с тротуаров сошел безвозвратно, и выглянуло яркое солнце.
– В чём же я теперь буду ходить?! – сокрушалась Маруся. – Все мои туфли безнадежно устарели, и не подходят ни к одному моему новому плащу и ни к одной моей новой курточке.
– Мама, мне кажется, или ты не далее как осенью новые туфли покупала? Причем, пары две или даже три? – заметила наблюдательная Марусина Дочка.
– Да. Но осенью я покупала туфли под новое осеннее пальто, – резонно возразила Маруся. – А теперь мне нужны туфли под новый весенний плащ.
Заглянула Маруся в свой кошелек и вздохнула.
– Придется экономить…
И поехала Маруся в большой туфельный универмаг, что на проспекте Вернадского.
И встретили ее там радушно и многоречиво, словно на базаре. И приглянулись Марусе кожаные туфли на высоком каблуке и невысокой платформе. И стала Маруся их примерять. И закончилась бы эта история чудесным туфельным хэппи-эндом, если бы не заметила Маруся, что правая туфля ей чуть-чуть мала.
– Та вы не переживайте! – успокоила Марусю красноволосая и полногрудая тетя-продавец. – Та мы ж в два щота щас эту туфельку поправим!
– Как?! – изумилась Маруся. – Как вы ее поправите?
– Та вы не переживайте!
И тетя-продавец исчезла за дверью подсобки.
«Что там у нее за дверью? Обувная фабрика?» – подивилась Маруся.
Через минуту тетя-продавец вернулась, держа в руках устройство, похожее на инструмент для камеры пыток. Это была железная колодка в форме туфельного носка, с торчащим из нее штырем, который завершался круглой рукояткой.
Маруся попятилась.
– Та вы сымайте туфлю-та, сымайте! – махая руками на Марусины ноги, приказала тетя-продавец. – Щас мы ее выправим аккурат по вашей ноженьке.
Маруся стащила с себя туфлю и на всякий случай отошла подальше, чтобы исключить участие своей ноги в исправлении обуви.
Красноволосая тетя побрызгала в туфлю чем-то пенно-белым, привычным движением вставила в нее пыточное устройство и покрутила рукоятку. Туфля жалобно пискнула.
Наблюдая за процессом, Маруся почему-то вспомнила «Молчание ягнят», и ей немедленно захотелось уйти.
– Нате, примеряйте, – разрешила тетя-продавец, довольная своим мастерством. – Щас сядет как влитая.
Но Маруся уже стащила с себя оставшуюся левую туфлю и, надев свои старые на обе ноги, приготовилась бежать.
«Носите сами вашу расчлененку», – мысленно пожелала она тете-продавцу. А вслух сказала:
– Я зайду. Попозже. Правда-правда.
И бросилась к выходу.
– Та шо ж вы, девушка! Та за три-та тыщщи! Та не сыщщите ж нигде ж и никогда ж! – неслось ей вдогонку.