Страница 18 из 22
– Какой такой смысл? Через пару часов я лечу на море. Я не хочу заснуть и пропустить свой рейс. В этом сейчас весь смысл.
Маруся сделала еще глоток ристретто.
– Сегодня у Вас, Марусенька, будет выбор.
«Вот еще не хватало, пророк нашелся», – рассердилась Маруся.
– Не хочу я никакого выбора. Я совершенно точно улечу на отдых, и, при всем уважении, прошу Вас, Почтеннейший Сосед По Кофейне, мне голову всякой ерундой не забивать.
Она глотнула еще ристретто, и впала в легкую эйфорию. У нее даже голова слегка закружилась.
– Кстати, Уважаемый Сосед, я ведь вроде бы Вам не представлялась. Откуда же Вы знаете мое имя?
Вместо ответа Старик поднял свою трость, указывая ею куда-то вдаль.
Маруся туда глянула, и ее сердце, уже растревоженное крепким кофе, сильно забилось.
Он стоял совсем близко, у входа в кофейню. Разглядывал вывеску и словно бы раздумывал, войти или не входить. Он поседел и полысел, осунулся и как будто чуть усох. Но Маруся сразу узнала его, своего Иноземца.
Она вопросительно посмотрела на Старика. А тот притронулся к ее руке, успокаивая.
– Не торопитесь, Марусенька. Допейте свой ристретто. Если будет Ваше на то желание, он от Вас никуда не уйдет.
Марусю колотило. Сердце норовило пробить грудную клетку, руки тряслись, и Маруся едва удержала чашку, чтобы сделать последний глоток. Боясь упустить Иноземца из виду, Маруся глаз с него не спускала. А он так и стоял, разглядывая вывеску, словно его личное пространство подверглось заморозке его же личным временем, и он замер, ожидая Марусиного решения.
– Я пойду, – тихо сказала Старику Маруся.
Она открыла сумочку, чтобы достать кошелек и расплатиться, и вдруг заметила, что за столиком она – одна. И никого, кроме нее, в кофейне больше нет. Старика и след простыл.
И хотя Марусе к волшебству всякого рода было не привыкать, растерявшись от неожиданности, она схватила свою сумочку и бросилась к выходу, чтобы окликнуть своего Иноземца. Но и он исчез.
Тогда Маруся, себя не помня и слез не сдерживая, доверившись своей волшебной интуиции, рванула вверх по эскалатору, к выходам на посадку. Поднявшись, на минуту замерла она в раздумье, вытерла слезы, набрала в легкие побольше воздуха, словно в бездну нырять собралась, и заметалась по аэропортовым просторам в поисках того, кто когда-то давно был ею любим и очень ей дорог.
Выхватывая взглядом из толпы седые головы, Маруся бегала от одной посадочной стойки к другой, пока наконец, отчаявшись, не обессилела. Прислонилась тогда Маруся к холодной стене и только снова заплакать вознамерилась, как увидела своего Иноземца. Он стоял в двух шагах от Маруси, сосредоточенно изучая табло прилетов и вылетов.
«Сейчас я подойду к нему и возьму его за руку. Он узнает меня, обрадуется, обнимет, поцелует и…»
И тут Маруся в рассуждениях своих споткнулась.
А дальше что? Ну пойдут они в кофейню, выпьют там еще кофе, расскажут друг другу про свои отдельные друг от друга жизни, посмотрят друг другу в глаза, как тогда, в далекие былые времена, растревожат прошлое. А потом? Иноземец снова ее покинет? И снова расставание ляжет тяжестью на Марусино сердце?
Пусть лучше всё останется как есть. Пусть Иноземец никогда не узнает, что Маруся видела его, и она останется в его памяти юной девушкой, а не повзрослевшей дамой, – пусть даже мерцающей в наилучших пределах среднего возраста.
– Прощай, – громко сказала Маруся, развернулась и, не оглядываясь, быстрым шагом направилась к эскалатору.
Тут и посадку на ее рейс объявили. Маруся двинулась было искать свой выход, как вдруг вспомнила, что за кофе так и не заплатила. Побежала она обратно в кофейню. Едва нашла ее. Залетела туда, ошалевшая и встрепанная от переживаний. На ходу достала из сумки кошелек и направилась к бармену за стойкой. Но тут кто-то остановил ее, придержав за рукав.
– Не торопитесь, Марусенька! Присядьте.
Как могла Маруся не заметить Твидового Старика? Он курил свою сигару и пил кофе. Будто давеча и не исчезал никуда.
– Угощайтесь. Специально для Вас заказал.
И он поставил перед Марусей чашку капучино.
– Мне бы лучше воды, – ответила Маруся и с жадностью отпила из стакана, пододвинутого ей Стариком.
– Ну что, сделали Вы, Марусенька, выбор?
– Сделала, – кивнула Маруся. – Лечу на отдых, как и говорила.
– А ведь могло бы все иначе сложиться… – начал было Старик.
– Не могло бы. Как случилось, так и получилось. А Ваш вариант, Почтеннейший, соблаговолите оставить при себе. Позвольте мне остаться в счастливом неведении.
– Как скажете, Марусенька. Летите в свой отпуск и будьте счастливы.
– Буду. Вот увидите.
Маруся поднялась с диванчика, улыбнулась и на прощание послала Старику воздушный поцелуй.
Может быть Вам, Любезнейший Читатель, удивительно, что Маруся даже не поинтересовалась у Твидового Комильфо, кто он такой, на самом-то деле? Ведь он так Марусе и не представился. Вот и я у Маруси спросил, почему же не озадачилась она идентификацией столь занимательной персоны?
– Не посмела, – был ответ.
И так Маруся это сказала, что по моей спине мурашки пробежали. И всякое желание копаться в этой твидовой истории у меня пропало. М-да…
В самолете весь полет, до самой посадки сердце у Маруси бешено колотилось. Что было тому виной – ристретто, бессонная ночь или волнительная встреча, – да есть ли разница? Важно то, что на море Марусино сердце совершенно успокоилось. А отдых ее безоговорочно удался.
Никаких особенных последствий та встреча с прошлым в аэропорту для Маруси не имела. По воскресеньям, как и прежде, пьет Маруся кофе и, расплавляя сыр в кофейной чашке, вспоминает своего Иноземца. Правда, теперь его образ в Марусиных воспоминаниях двоится. Порой он приходит к ней из далекой юности, а порой – из недавней аэропортовой истории. И хотя оба эти образа Марусину душу греют, не может она не радоваться тому, что в ностальгических видениях Иноземца, ее, Марусин, образ присутствует в прежнем, неизменно юном виде.
Однако… что же это я?! Как мог забыть, упустить из виду и ввести Любезного Моего Читателя в заблуждение?! Ведь одно наиприятнейшее последствие той встречи для Маруси, несомненно, имеется! А именно: как ни трудно в это поверить, но по какой-то колдовской причине, сердцебиение и бессонница после употребления капучино поздним вечером более Марусю не беспокоят.
Хотите – верьте, хотите – нет.
В следующей рассказке Маруся поддается искушению пуститься в приключение и не перестает удивляться
Маруся и Алые Паруса
Если при прочтении заголовка Вас, Любезный Мой Читатель, посетили аллюзии на Ассоль и ее возлюбленного Грея, гоните эти свои заблуждения прочь. Ибо речь пойдет о вещах не столь романтических. Хотя там, где есть мужчина и есть женщина, романтическая нотка неизменно присутствует. Даже если сопряжена она с изрядной долей приземленного цинизма.
Так вот. Однажды жарким летним вечером взяла Маруся книгу и отправилась прогуляться в алтуфьевский парк. Ей и правда захотелось почитать на свежем воздухе. А совсем не то, что вы подумали. Хотя известно, что встречаются охотницы, имеющие глупую привычку приманивать мужчин, пуская в ход примитивно срежиссированную мизансцену под названием «красивая я и умная на скамейке с книгой». Надевают такие выдумщицы юбки покороче, очки помассивнее, каблучки повыше да потоньше, а книжку берут такую, чтобы в ридикюль помещалась. Садятся дамочки в позу под названием «никого не слышу, никого не вижу и ко мне не подходите», ножки нарочито сексуальным бантом складывают, губки эротично поджимают и всем своим лицом изображают читательскую сосредоточенность. И сидят они так часами, страниц не переворачивая. Как только у них терпения хватает? Ведь нечасто, наверное, жертвы в такой простецки скроенный капкан попадаются. Подобный книжно-лавочный расклад, скажу я вам, – на любителя.