Страница 6 из 12
Митя с сомнением посмотрел высокую изгородь. Поймав его взгляд, та мгновенно ощетинилась злыми колючками. Листья, как лезвия. Ветки, как копья. Уровень скрыт, а тварь непроста и настроена очень серьезно. Со столь грозным противником не сравнится даже крысюк.
И всё же попробовать стоит. Веруся должна увидеть героя. Не выйдет – отступим, ведь корни в земле. Гоняться за обидчиком этот куст не умеет, иначе кто бы его сюда посадил?
Набрав в грудь воздуха, Митя демонстративно засучил рукава и приготовился к битве. Кровь кипела, адреналин зашкаливал, мышцы вздулись буграми. А ведь нужна-то всего лишь рогатинка. Готов ли куст за нее умереть?
Грядущее кровопролитие остановило легкое движение женской руки. Она просто толкнула калитку, и та, скрипнув петлями, распахнулась.
Митя безмолвно взвыл от досады. От взгляда, которым окатила Веруся, покрылся бы льдом океан.
Настоящий мужчина всегда сделает вид, что так и задумал. Великодушно дал себя проявить. У него еще будет шанс отыграться. К тому же ее предыдущий косяк трудно чем-либо затмить.
Успокаивая себя подобными мыслями, Митя решительно направился по дорожке из белого камня. Длина шага подобрана так, чтобы Веруся семенила за ним.
Мрачный, будто погруженный в себя дом знавал лучшие времена. Мезонин, украшенный затейливыми резными элементами, и воздушные балкончики под остроконечной крышей диссонировали с выцветшей и облупившейся краской, погрызенной короедом доской и пыльными стеклами, давно не видевшими тряпки и мыльной воды. Изящные кружевные наличники на окнах кое-где отвалились, да так и лежали внизу.
Зато сад был красив и ухожен. Между парком-дендрарием и оранжерей с ирисами и орхидеями гармонично вписан пруд с алыми кувшинками и белыми лотосами. Между альпийских горок с полевым разноцветьем увитые лозой беседка обещала отдых и комфортную тень. Впрочем, едва ли кто-то из горожан мог бы соблазниться подобной идиллией. Сад называли Хищным не зря. Среди причудливых и прекрасных растений пряталась плотоядная флора. Ее Мальвина ценила больше всего. А еще она очень любила скульптуру. Парк переполнен статуями с впечатляющей естественной пластикой и анатомической точностью форм.
Митю они немного пугали. Казалось, ему смотрят вслед, провожая пустым и безжизненным взглядом. Он мог поклясться, что в прошлый визит поза некоторых из них была совершенно другой. Впрочем, после канализационных миазмов за память ручаться нельзя. Здравый смысл, как оказалось, порой тоже отсутствовал. Возможно, крысы ему даже ближе, чем люди. Там хоть понятно, чего от них ждать. А вот спешащая навстречу престарелая дама способна выкинуть фортель. И хорошо, если только один.
– Ах, у нас гости! – заквохтала она еще издали. – И в такой особенный день!
– Что за день? – насторожился Митя.
– Ретроградный Юпитер, и Луна в полной силе. Трыгвики вовсю оськают жжух! – воскликнула Мальвина, подмигнув с той игривой улыбкой, какую от старухи ожидаешь меньше всего.
Последняя фраза Митю смутила, но он благоразумно не стал уточнять. Кто, как и почему «оськает жжух» – внутреннее дело Хищного Сада, а некоторые вещи лучше не знать. Впрочем, выглядела его хозяйка такой же чудной. Галоши на босу ногу, кожаные шортики и майка-сеточка, под которой бесстыдно тряслись «спаниелевы ушки», как Митя про себя это назвал. Когда-то красивые синие волосы выцвели, кончик носа обвис, но глаза остались голубыми и ясными. Должно быть, до сих пор видела себя молодой.
– Полагаю, что это хорошо… – подчеркнуто отстраненно предположил Митя. Пусть хоть на голове скачут. Лишь бы не «оськнули» его и Верусю. До остальных дела нет.
– Это прекрасно, прекрасно! Вы даже не поверите как! Мой дорогой Артемон был бы вам рад. Сад пуст без него! Как же мне жить? – всплеснула руками Мальвина, роняя слезу.
– Нам бы только шкуру продать, – аккуратно развернул рулон Митя, пропустив экзальтацию мимо ушей.
В городе шептались, что из старичка сделали мыло. Вроде бы тот с досады вытоптал грядки, приревновав к буратиносам, которые покупали траву. Могилка несчастного пуделя где-то в этом саду. Говорят, при полной луне можно услышать вой под землей. А кто-то даже видел собачий скелет с палкой в зубах. Если ее кинуть в цветы, он обязательно принесет ее в руки.
«Ай!» – вдруг взвизгнула Веруся, отпрыгивая от пышноцветущей глицинии. Роняя белые как снег лепестки, лоза хищно устремилась за ней.
«Кыш!» – замахнулась ведьма, отгоняя агрессора от перепуганной девочки. Разочарованно фыркнув, растение неохотно отпустило добычу. Кормили его тут, видимо, плохо. Или наоборот, чересчур хорошо.
– Прости, дорогуша! – извинилась Мальвина. – Бедняжка на запах кидается. На вас можно червей разводить.
– Я прямо с работы! – оскорбилась Веруся. – Так ты шкуру берешь?
Старуха неожиданно легко наклонилась, демонстрируя завидную гибкость. Длинные бледные пальцы быстро ощупали мех. Митя отметил, насколько хорошо у нее выглядят руки. Ни сухости, ни обычной для старости пигментации кожи. Как у младенца, а ведь целыми днями копошится в земле.
– Прелестно-прелестно… – забормотала Мальвина. – Свежевали-то сами или кто-то помог?
Заметив, как побагровела подруга, Митя поспешил начать торг:
– Не лучший крой, но больше, чем на пять монет не подвинусь. Шляпник бы взял, но мы слишком тебя уважаем.
– Что ж сразу к нему не пошел? – ухмыльнулась старуха. – Манто из нее уже не получится. Разве что на белье мехом внутрь…
– Так ведь редчайшая тварь! – вскипел Митя. – Заказ висел год! Думал, что тебе угодили.
– Вы его благополучно угробили.
– Наше дело предложить, – буркнул он, сворачивая шкуру в рулон.
– Не кипятись, – примирительно сказала Мальвина. – Возьму за тридцать монет, если…
– Почему только тридцать?! – вспылила Веруся. – Прекрасный же мех! Мексиканский тушкан! Сама носить буду! Да мы…
– Если что? – перебил ее Митя. Тридцать монет? Старуха подозрительно щедрая.
– Если послужишь натурой. Ретроградный Юпитер – лучшее время для новых скульптур. Я всё искала, кого же позвать, а вы тут как тут!
– Надо позировать?
– И воодушевлять моих жжух. На полной луне их танец рассеет меланхолию трыгвиков! А то без оськанья цветы плохо растут. Надо обязательно оськать! – Мальвина покачала указательным пальцем кому-то в листве.
Митя проследил направление, но никого не увидел. С меланхолией, похоже, и правда беда. Не пасутся трыгвики, жжухи не растут. Луна, ретроградный Юпитер опять же…
– Так что надо делать? – смерила подозрительным взглядом Веруся.
– Нужен эскиз для статуи. Я быстренько сфотографирую, больно не будет. Только улыбайтесь пошире.
– Небось без одежды?
– Нет, что ты! – схватилась за сердце Мальвина. – У меня приличное заведение, а порнопарки теперь под запретом. Хотя может и зря. Во времена моей юности было очень нескучно.
– Хорошо, но только если недолго. И накраситься надо.
– Сейчас-то зачем? – фыркнул Митя.
– Я для себя!
– Вот и чудненько! Ты, милая, просто супермодель! Станьте у горочки, возьмите друг дружку за ручки, а я быстренько аппарат принесу! – залопотала Мальвина.
– И деньги! – напомнил Митя.
– И деньги, конечно! – кивнула она на бегу.
Старуха унеслась в дом, едва не опрокинув вазон с цветущей геранью. Резкий аромат ударил в нос, перебив даже смрад от одежды. Говорят, такой запах может убить. Верилось слабо, но рисковать все же не стоит.
На всякий случай Митя отвел Верусю от зашевелившейся снова глицинии. Безопасного места для них в Хищном Саду просто нет. Даже безмолвные статуи пугали.
– Веришь ей? – шепнула девочка, крепко держа Митю за локоть.
– Нет, разумеется! – снисходительно ответил он.
– Так давай убежим?
– Столько денег никто точно не даст. А Шляпник еще больший чудила.
– Он жуткий, – согласилась Веруся. – Слушай, а если башмачки те купили? Тогда новую шляпку?
– У тебя уже есть!
– Она устарела. Ее стыдно носить!