Страница 5 из 12
Лапа ловко отвела тычок в стену. Раздался сухой треск, и в Митиной руке остался огрызок. Враг снова прыгнул. Широко раскрытая пасть сомкнула клыки на предплечье, защищенным доморощенным доспехом из особого дерева. Зубы в нем вязли и почти всегда застревали. Крысюк рычал, дёргался, но прокусить дощечки не мог.
Впрочем, до победы еще далеко. Монстр висел на руке и яростно мотал головой, крепко вцепившись в Митино плечо передними лапами. Задние же бешено крутились, норовя располосовать незащищенный живот. Этот «кровавый велосипед» мог быстро закончить их бой.
Судя по боли, кишки уже где-то снаружи, и Митя вынужденно перекатился на спину, чтобы враг был вверху. Живот на время спасен, а правая рука уже нащупала огрызок дубинки. Его удалось даже подставить под монстра, но лапа надежно прижала локоть к земле.
В лицо жарко дыхнуло. Блеснули клыки, черный язык брызнул слюной. Крысюк таки освободил свою пасть. В его глазах торжество.
Митя знал, что их имена внесли в черный список и устало подумал, как мало успел. Изгои лишены покровительства богинь воскрешения. Значит, конец?
Жизнь пронеслась в уме лентой. В ней было не так уж много всего. Кисель, колготки, простые и милые монстры, наряды в подвал и на кухню, поход «За Гараж». Всё свободное место в его поле сознания принадлежало Верусе. Всегда и всюду только она. Как играет, смеется и злится. Что с ней теперь будет? Ведь сейчас тоже сожрут…
Как следует пожалеть себя и ее уже не успел. Крысюк вдруг сильно прижал тело к земле, и острый кол вошел ему в горло. Митю залило кровью – горячей и едкой. Она обжигала, попадая в глаза, нос, уши и рот.
– Ты еще жив? – беспокойно спросила Веруся.
– Еще да, – закашлялся Митя. – Лучше бы слезла. Дышать не могу.
– Ох, прости!
Он не поверил ушам. Извинилась? Выходит, всерьез напугал.
Как только спихнул с себя тушу, дышать стало легче. Крысюк агонизировал, забавно суча мощными лапами, и Митя мстительно провернул в ране кол.
Знатная зверюга. А главное – редкая! Когда здесь последний раз такую ловили? Уж точно не в этом году. Теперь должно хватить даже на красные башмачки. Веруся очень вовремя прыгнула сверху. Всё же есть у девчонки мозги.
А вот у него, видимо, нет. Чудом ведь выжил, буквально «не щадя живота своего». Там над кровавой дырой всего несколько мостиков кожи. Еще немного и внутренности упали бы в зловонную муть.
Боль Митя почувствовал только сейчас. Лекарств с собой нет, перевязать тоже нечем, а до костоправа еще надо дойти. Тот лечил их только из жалости, хотя долг аккуратно записывал в большую тетрадь. Возможно, потому что Веруся ему строила глазки. И ведь не выгоды ради, а лишь по инерции. Красивые женщины любят дразнить.
Но перевязать рану всё-таки надо. Кишки нужны даже изгою. Не хотелось бы их потерять.
Митя с надеждой посмотрел на Верусино платьишко. Тоже от Стефана. Масс-маркет, который она отчаянно пыталась выдать за люкс.
– Хо-хо! И не думай! – отрезала девочка, поймав его взгляд.
Выцарапать даже ненужные шмотки у нее невозможно. Митя горбатился за них, точно верблюд. Сам он, естественно, ходит в обносках. Дубина с гвоздями вместо кинжала! Капризная жадина всё забирала себе.
– Если сдохну, будешь бегать одна! – прошипел он, корчась от боли.
– Подумаешь! Другого найду! – показала Веруся язык. Зеленые глазищи восхищенно блестели. Сейчас она Митей гордилась, но платье не даст.
Тяжело вздохнув, он сел сцедить яд из слюнных желез крысюка. На размочаленных пастью дощечках остались крупные желтые капли. Их тоже можно продать. Будет обидно, если они пропадут.
Веруся не осталась в стороне, и пилкой для ногтей принялась свежевать теплый труп. Всё, как учили: сделала небольшой разрез на спине, засунула пальцы под шкуру и быстрым движением потянула в разные стороны к голове и хвосту.
– Только не задень желчный и мочевой пузыри! – не выдержал Митя. Если лопнут, вкус мяса испортится и прощай башмачки.
Веруся смерила взглядом, от которого мальчик поежился. Лучше зыркала так бы на крыс. Поразительно, как быстро ее восхищение сменялось презрением. Причем и то и другое было глубоким и искренним. Правда остывала она достаточно быстро и почему-то считала, что так могут все. Митя же держал обиды в себе, жевал их долго и молча страдал.
И потому сейчас он безропотно сцеживал яд, корчась от любого напряжения брюшных мышц. Есть несколько способов спорить с женщиной, но ни один не работал. Это игра на ее поле, победить там нельзя. Лучше сделать как надо, а там пусть орет. Вопрос только в том, как именно надо, и здесь Митя шел по тонкому льду.
Возможно, поэтому не сразу осознал катастрофу. А скорее, его слишком мучила боль. Веруся свежевала так, как привыкла. Но это же дивный крысюк, а не мелкая крыса! Драгоценный трофей безнадежно испорчен. Снимать шкуру надо было чулком!
Девочка и сама уже поняла, растерянно разглядывая почти лысое крысиное брюхо. Разрез прошел по спине, и дивный серебристый мех сиротливо жался к краям.
– А раньше не мог подсказать? – Веруся агрессивно шмыгнула носом. Виноват всегда только он.
– Ладно, пошли… – вздохнув, великодушно простил ее Митя. О красных башмачках теперь надолго забыть.
Путь назад дался им нелегко. Мальчик едва передвигал ноги, а останки крысюка волочила подружка. Косилась, потела, но всё же несла. Пришлось делать несколько остановок. Мир улыбнулся, когда вылезли наконец-то на свет.
После подземного смрада и пропитавших до костей нечистот, воздух казался амритой с небес. Город, по-весеннему шумный, пах свежим хлебом и аппетитно шипящими в масле колбасками, что жарили на каждом углу. Изгои не могли себе их позволить, но в фантазиях Митя смаковал пряный, чуть с горчинкой, вкус. Всё, что было ему пока недоступно, там расцветало множеством чудеснейших форм. Особенно хороши они у Веруси. Мальчик надеялся, что такой будет уже лет через пять. В настоящем же они оба представляли собой жалкое зрелище. Завидев их, люди болезненно морщились и уступали дорогу. Вокруг крысоловов всегда словно воздушный пузырь.
Возможно, белая полоса жизни начнется с этого рарника. Его мясо в трактире едва не оторвали с руками, а яд забрал костоправ. Веруся было возмутилась, но в их положении жадничать глупо. Надо уметь быть благодарным, денег у них он пока не просил.
Лечебные зелья сработали быстро. Спасенный живот покрылся корочкой спекшейся крови и сытно урчал. Осталось главное – криво снятая шкура. На нее Митя возлагал большие надежды. Нести свое сокровище решили к Мальвине. Та жила на окраине в Хищном Саду.
Дошли быстро, благо городок небольшой. Высокая живая изгородь угрожающе развернула колючки, намекая, что незваным гостям здесь не рады. Ну а званые хорошо знали, где надо зайти.
Осторожно раздвинув кусты, они оказались перед ржавой калиткой, над которой сиротливо висел колокольчик. Веревка, привязанная к его язычку, куда-то пропала, а ведь Митя отчетливо помнил, что в прошлый раз точно была. Потертый, но еще крепкий шнурок. Значит, кто-то его оторвал.
Митя попробовал потеребить медный язычок пальцем, но звук получился глухой, а у Мальвины проблемы со слухом. Здесь можно простоять вечность, а шкурка горела в руках. Хотелось уже сегодня быть с новым кинжалом. Обоюдоострый клинок с двойным прогибом давно присмотрел в одной лавке. Им удобно резать и колоть, как восходящим движением, так и рубить с протяжкой. С таким и на утопца не страшно. Особенно если хорошо заточить.
Но путь к этому незамысловатому счастью преграждал чертов квест! В детском садике Митя щелкал их, точно орешки. Там прошел хорошую школу, где понемногу учили всему. Здесь наверняка будет несложно.
Для начала надо бы как следует осмотреться. В наличии колючая изгородь, калитка, колокольчик, замок и мрачный Верусик. Та устала и зла, и ее можно понять. Таскать на горбу крысюка – мужская работа. На этот раз Митя и правда чувствовал себя виноватым. Так рисковать было нельзя.
Задрав голову вверх, он заметил над калиткой сову. Та невозмутимо сидела на ветке. А приглядевшись, понял, что это одна из декоративных садовых фигурок, которыми Мальвина украшала свой парк. И шнурок в ее клюве выглядел очень знакомо. Если выломать длинную палку, то можно попробовать его подцепить. Вроде бы просто, но дадут ли кусты?